АЛЕКСАНДР ПРОХАНОВ: «К СЕРЕДИНЕ ВЕКА ОТ ЧЕЛОВЕЧНОСТИ НИЧЕГО НЕ ОСТАНЕТСЯ»

 

Александр Проханов – главный редактор газеты «Завтра», журналист, публицист, писатель.

 


- Александр Андреевич, хотелось бы начать наш разговор с обсуждения ситуации, которая будет складываться в 2006-2008 годах, когда должны пройти выборы и, по-видимому, может состояться смена власти не только в России, но и в Германии, США и Франции. Как в связи с этим может измениться баланс основных геополитических сил в лице США, Евросоюза и России?

- Пространства имеют свойства шевелиться, на какое-то время они застывают и превращаются в гигантские мировые кристаллы, где грань одного кристалла точно и блистательно сопрягается с гранью другого, соседнего. Но внутри этих гигантских кристаллов остаются жидкие, расплавленные ядра, в которых постоянно идет кипение. В какой-то момент эти ядра начинают вбрасывать в кристалл эманации и кристалл начинает плавиться. Пространство начинает расползаться, растекаться, шевелиться до следующего похолодания, до следующей Ялты, следующего Версаля или Тильзитского мира.

После 1991 года произошло гигантское шевеление евразийских пространств. Евразийские пространства по сей день представляют собой странных, загадочных, горбатых геополитических монстров, которые двигаются, сталкиваются, скрипят, и не видны контуры, в которых может остановиться это движение. Советский Союз, особенно в послевоенную эпоху, предложил миру великолепную, стабилизирующую это пространство схему, когда русские танки стояли почти на Рейне, а также на границах Внутренней Монголии. Этот огромный евразийский континент был стабилизирован, получил возможность развития, и он тратил свои геологические и геостратегические энергии на усовершенствование своего внутреннего устройства. Европа, покоренная Америкой, тоже приобрела абсолютную неподвижность, стабильность, которую тоже тратила на совершенствование всевозможных инфраструктур, в частности, на послевоенную денационализацию, которая дорого стоила Европе в целом, и Германии особенно. Шевелилась Африка, шевелились некоторые зоны Азии. Латинская Америка всегда была стабильна, ни Кубе, ни Никарагуа не удавалось ее расшевелить.

Но с момента, когда у этого великого земного магнита исчез один полюс, произошел слом всего этого равновесия и началось геостратегическое безумие. Земля заболела раком, у Земли возникли раковые опухоли, которые метастазами распространились на различные районы мира. Крах Советского Союза и распад этих территорий породил гигантскую детонацию вглубь евразийского континента и всего земного шара.

- То есть мы находимся в жидкокристаллической фазе, которая и определяет текущие политические события? Именно это является основным фактором политических событий?

- Я думаю, что континенты сильнее политических надстроек. Жизнь континентов, жизнь континентальных базисов сильнее, чем химеры политических структур, которые над ними образуются. Это разжижение пространства продолжается, и оно будет, на мой взгляд, усиливаться, причем уцелевший полюс – Штаты – готовы воспользоваться этой дисперсией территорий и пространств. Они сформулировали свои геостратегические, геополитические доктрины, опираясь на усиление хаоса. Они выбрали хаос – управляемый хаос. Он, как состояние субстанции, не дает возможность стратегическим противникам, в том числе и Китаю, направить свои ресурсы на саморазвитие. Китай помещается американцами в расплав, они полагают, что эти жидкие фракции пространства должны перекинуться в Синьцзян, взорвать Уйгурский округ, так или иначе пойти вглубь Тибета. Так что к 2008 году мир не будет стабильным. Он будет еще нестабильней, еще непредсказуемей.

Россия, в которой мы живем, увы, совершенно нелепа и нестабильна с точки зрения пространственных образований. Это огромная консоль, на которой висят Сибирь и Дальний Восток, где практически не осталось русского населения, и она должна обломиться. Россия вот-вот укоротится по Урал, может быть, сразу, а может - постепенно. А такие пространства, как Казахстан, вообще не имеют будущего. Казахстан потенциально разорван на юг и на север, традиционно русскую и тюркскую зоны.

- Александр Андреевич, а как вы оцениваете последнюю встречу в Казахстане представителей держав азиатского континента?

- Она является политической реакцией на геополитическую катастрофу, она свидетельствует о том, о чем мы сейчас беседуем. Политики полагают, что у них есть инструмент, с помощью которого они могут остановить дрейфы земной коры. Действительно, такие инструменты есть у политиков. Но у великих политиков, таких, как Македонский, Чингисхан, Сталин. Для того, чтобы эти инструменты задействовать, нужны колоссальные ресурсы, нужно понимание красоты геополитических построений.

-Это реакция? Желание удержать свою собственную власть подвигает их на действия в интересах Евразии, но на самом деле это конъюнктурные акции?

- Да, конечно. Великие геополитические архитекторы не нуждались в удержании власти, потому что они уже ее достигли – абсолютного могущества. С помощью ресурсов они меняли ось симметрии мира, они ускоряли вращения земли, и это были великие метафизики. Геополитика или ощущение пространства, как ощущение времени – это метафизические категории, которыми управляют только великие деятели.

- В последнее время в газете «Завтра» появилось достаточно много интересных статей, посвященных китайской проблематике. Как с этой точки зрения вы могли бы прокомментировать войну в Ираке? Можно предположить, что война в Ираке направлена не столько на контроль над нефтяными ресурсами, хотя это тоже имеет место, сколько на создание дуги нестабильности от Ливии до Ирана и Пакистана, чтобы выйти к северным рубежам Китая. Фактически эта операция направлена больше против последнего, чем против исламского мира, который, по большому счету, экономически и технологически контролируется западным сообществом, в частности, США.

- Возможно, это так. Конечно, дестабилизация Ближнего Востока, который и так дестабилизирован и хрупок, это инструмент воздействия на обширнейшие пространства вплоть до Поволжья и Тверской губернии. Все вибрации в таком чувствительном месте, как Ближний Восток, мы ощущаем даже здесь, в Москве. Американские геополитические демиурги это прекрасно понимают. У них есть два подхода к дестабилизации России. С одной стороны, рассечь ее и превратить в скопище мелких отдельных территорий, что облегчает контроль над этими пространствами и обеспечивает гарантию от всевозможных рецидивов российско-советской имперскости, предполагает общение с мелкими удельными князьками. Но тогда Россия перестает быть фактором сдерживания исламского мира. В этом случае американцы очень рассчитывают на то, что русский потенциал, ослабленный и деградировавший в эти годы, еще можно использовать:
а) для сдерживании исламской экспансии;
б) против китайских устремлений.

Американцы очень озабочены тем, что обезлюдивается Сибирь и Приморье, я знаю, лет восемь назад американцы серьезно обсуждали с нашими политиками возможность размещения «Першингов» на границе Китая со стороны Сибири и Дальнего Востока. Китайский фактор заставляет их неоднозначно подходить к русской проблеме. Сторонником первого построения является аналитик, разведчик Томас Грэм .

Но есть другая группа американцев с иной точкой зрения. Она связана с тем, что на Земле остаются только Китай и Америка, их противоречия будут нарастать, но не приобретут такого трагического характера, и для того, чтобы их погасить, произойдет раздел России, и Китаю будет предоставлена возможность осваивать Сибирь и Приморье. Этим самым Америка получит спокойный китайский тыл.

- Как вы могли бы прокомментировать мнение Гейдара Джемаля, что на самом деле Америка катится к своему упадку, что она прошла свою высшую точку в 1970-80-х годах? По сути речь идет о том, что центр силы мировой закулисы переносится в Европу, и что так называемая суперэлита готовит крах Америки, она хочет взорвать ее изнутри, собственно, она сама развалится из-за этнических трений, за счет противоречий между сушей и морем, которые явственно выразились в последних выборах. (Тогда за Буша мл. голосовала континентальная Америка, а за Керри – океаническая (водная). Доходило до смешного: обитатели населения Великих озер голосовали за Керри вместе с побережьями обоих океанов, а внутри страны население голосовало за Буша.) И что все это Америку взорвет. Военная мощь Америки безусловна, но экономическая инфраструктура ухудшается, и многие государства преувеличивают ее владычество.

- Я думаю, что это сомнительная идея. Это поэзия Гейдара, Гейдар – мистик, поэт и его видение макроявлений связано с огромным воодушевлением, с которым он отдает предпочтения близким, милым его сердцу композициям и недооценивает другие реалии. Пусть Америка сгнила, пусть она завтра исчезнет, пусть она деградирует. Пусть там появятся ирокезы и бизоны. Но… Мировая финансовая система – а это один из мощных способов контроля над миром – находится в руках Америки. Эмиссионные машины работают день и ночь, и все вынуждены считаться с этим, и никто не заинтересован, чтобы рухнула мировая долларовая система. Даже люди евро понимают, что как только она рухнет, евро не уцелеет, и иена не уцелеет тоже. Американцы контролируют огромные финансовые потоки, которые как Гольфстрим или Куросива омывают страны, континенты и создают некое проамериканское единство мира. Никакой альтернативной финансовой системы до сих пор не существует, все попытки создать ее загнулись.

Другой фактор – американцы господствуют в технологиях: это не просто самолеты, железные дороги, боевые машины пехоты, средства связи, а супертехнологии. Советский Союз мог составить им конкуренцию, но его превратили в страну каменного века. Американцы управляют процессами в космическом пространстве, как мы убедились недавно. Произошла первая мощная экспансия человечества – нападение на комету. По существу, мы перешли к геополитике космоса. Вслед за этим - размещение в космосе ядерных установок. Это дело ближайшего будущего. Дело бюджетного финансирования, просто-напросто.

- Таким образом, те трудности, которые мы наблюдаем в США – это временные трудности?

- У человечества все трудности постоянные. Если в Америке так все плохо, то где хорошо? В Эмиратах? Или в милом сердцу Гейдара Джемаля Пакистане? В остальных местах все еще ужаснее, чем в Америке. Америка развивает супертехнологии, технологии, связанные с генной инженерией. Америка располагает загадочным, таинственным, странным и страшным комплексом вторжения в человеческую молекулу. Она стоит на путях создания нового, иного человека. Человек этот будет создаваться по образцам закрытых биолабораторий. Америка как никто другой обладает интеллектуальной инициативой, она мыслит проектно. Из Америки исходит ежедневно непрерывный поток проектов, они перешли к проектированию истории, к проектированию времени. США создали систему знаний, систему школ, систему представлений, которые пострашнее и поважнее, чем Лос-Аламос, с помощью которых они готовы управлять развитием. Прежде всего - своим собственным, а потом и всего мира. Они в состоянии его ускорять и замедлять, они управляют первой производной развития, второй и так далее. Вот эти школы, эти знания, эти концепции – это достояние американцев. А не Ирана, и даже не Китая.

- Считается, что в мире осталось три независимых центра науки – Россия, где по инерции еще действует Академия наук, США и третья точка – Великобритания. Только там остались полноценные академические научные школы. Школы второго ряда – это Франция, Германия и Япония.

- Существует иерархия школ, иерархия наук. И английская наука, как впрочем, и русская, работает на американскую науку. Поэтому пусть эта лаборатория находится в Йоркшире, но, по существу, они работают на Массачусетс, по сути, все эти лаборатории являются подразделениями американских супершкол. Что касается Европы, то какая там может быть суперэлита? Что осталось от европейской суперэлиты после 1945-го года? Ничего, все выкорчевали. Германскую элиту закатали катком, Германия утратила свою трансцендентность, и никакой вертикали в Германии нет, она двухмерная в лучшем случае, а то и одномерная страна. Ей, дай Бог, заняться собой, взрывать асфальт, наращивать этажи своих представлений о мире. Из Германии не исходит никакой угрозы Америке, Европа контролируется. Европа коррумпируема, Европа живет на энергетических дотациях, Европа скована НАТО с американским главенством. Европа – донор Америки и, прежде всего, интеллектуальный. Если что-нибудь интересное рождается в Европе, оно вычерпывается как подросший карась из пруда и переносится в Америку, и там уже плавает. Поэтому некоторое оживление европейских политиков, которое мы наблюдаем, смехотворно. Мы видели, как сорвали процесс принятия европейской конституции. Путин пытается развивать отношения с Шираком и Шредером, а их обоих выкинут к чертовой матери, и он останется опять на пустом месте. Пока я не вижу серьезного противодействия этому оставшемуся центру – Америке. Мое мнение - земная цивилизация подошла к черте, за которой она будет менять кожу в очередной раз. Она будет называться как-то иначе.

- Например, даже существует точка зрения, что к 2020-2025 годам произойдет некая смена цивилизации.

- Нюрнбергский процесс прошел под знаком преступления против человечности. Там впервые была вброшена категория человечности. Видимо, это качество, которое определяет его сущностные параметры. Это матка, в которой рождается представление о человечности, нарушения этих параметров считается суперпреступлением. Думаю, что человечность будет разрушена, нарушена и поругана, если это уже не происходит. К середине века от человечности ничего не останется. Все табу будут сорваны, вторжение произойдет на всех уровнях, будут переиначены, переосмыслены все принципы. Наступит не постхристианская, а нехристианская цивилизация.

- Новое язычество?

- Я боюсь назвать это новым язычеством. Это не будет архаизация мира, наоборот, формы религиозных представлений трудно предсказать. В биоинженерных лабораториях, где ученые мыслят, представляют, думают, а также действуют на уровне гена, на уровне бессмертия, возникает особая религия, особая метафизика. С ними бесполезно говорить о христианстве, они говорят, "мы атеисты, мы не верим ни в Будду, ни в Христа, ни в Аллаха", но, конечно же, они верят, потому что от соприкосновения с бесконечностью, которая открывается перед ними, они становятся людьми странной, загадочной религиозности. Думаю, что эта нехристианская цивилизация, основанная на новой науке и на новых контактах интеллекта с бездной, как с макробездной, так и с микробездной, выработает в людях особую метафизику, особый религиозный импульс. Это будет не язычество. Это другое.

- Наверное это действительно не язычество и не неоязычество, которые сами во многом противостоят глобализации под эгидой американской матрицы. Другое дело, что любая мировая религия имеет свой цикл жизни, она естественным образом умирает. И христианство здесь не исключение – оно постепенно исчезает в ходе исторического процесса. Другое дело, что последует за ним для нашей европейской цивилизации?

- Вот смотрите, есть категория смерти, смертности. Человечество в том виде, в котором оно существует, и которое мы представляем здесь за столиком, это результат, это проекции смерти во все формы человеческого поведения. Именно смерть как таковая – есть все инстинкты. Вся культура, все мотивации человеческие направлены к тому, чтобы смерть отодвинуть или в преддверии смерти что-то успеть совершить. Когда я говорю о человечности, то это синоним того, что само человечество смертно. Все наши рефлексы - и добрые, и злые, и религиозные - связаны с тем, что человек смертен, конечен. Отсюда и милосердие к тому, что смертно, к тому, что обречено. Отсюда и щемящая нежность к тому, что сейчас придет, а завтра исчезнет. Отсюда и «не убий», отсюда и самые разные формы насилия, потому что «я тебя убью, если ты это не сделаешь».

А если будет поставлена проблема бессмертия (а она уже поставлена), как далеко до него -неизвестно, может быть, вообще оно недостижимо. Но если проблема поставлена, если человечеству говорят и доказывают, что оно бессмертно, то бессмертие как политическая парадигма снимает проблему человечности и перечеркивает все формы человеческого поведения на протяжении всей его истории – от наскальных изображений до комментариев к Евангелию, «Войны и мира», «Тихого Дона».

Цивилизация бессмертия - это не язычество, это абсолютно другое, это то, что Фукуяма назвал биологическим фашизмом. Это другая иерархия, это другие миры ценностей, это другое создание огромных программ, это другое использование возможностей и ресурсов экономики. Это нечто иное и непредсказуемое. Это не постхристианское, не языческое, не контрхристианское, не сатанинское. Для христианства все эти явления, конечно, сатанизм. Но это же смешно – все, что не укладывается в доктрину, называть абсолютным злом.

Я подозреваю, что видения на острове Патмос Иоанна Богослова, все апокалиптические чаяния, вся эсхатология христианского мира, христианского века – это предчувствие неизбежности финала. Но это не значит, что Земля превратится в каплю раскаленной магмы. Все продолжится, но будет за пределами этих представлений и, как ни странно, как ни страшно, когда говорят – другая земля и другое небо, это не будет небо Христа, небо Второго пришествия, это будет действительно все иное. Будет то самое бессмертное Человечество, которое, по существу, скомбинируют, сконструируют в жутких суперзаводах, суперлабораториях. Может быть, я повторяю то, о чем писали великие провидцы и великие художники, но у меня есть предчувствие того, что это время актуализируется.

- Не кажется ли вам, что сейчас идет борьба за власть над этим временем? Как вы относитесь к концепции сетевого сообщества – свободных ассоциаций, формирующимся благодаря новым технологиям? Они способны общаться вне системной государственной иерархии, они могут это делать совершенно миролюбивым способом. И они вполне в состоянии принять участие в этой борьбе, борьбе за власть над будущим, которое будет иным во многом благодаря биологическому бессмертию. Способны ли они выработать принципы новой этики будущего, которые определят пути развития человечества в данной сфере.

- Все равно как и сегодня, при распространении Сети, так и завтра, может быть чуть в большей степени, останутся закрытые катакомбные области, недоступные Сети. Центры влияния, центры власти, диспетчерские пункты не будут включать в себя Сеть. Сеть все равно, чем дальше, тем больше будет достоянием плебса, а не посвященных. Сеть доступна любому пацану, любому хакеру-хулигану, любому шалуну, любому дилеру или рекламному агенту. Вот обитатели Сети, - это место потребления, это место встреч сексуальных меньшинств, это инстинкты, помноженные на возможности Интернета. Пентагон уже закрыл себя от Сети, взламывают только первые эшелоны Пентагона, а не глубинные.

- Я говорю не только об Интернете, я говорю об обмене информацией вообще. А что мешает сетевому сообществу, а в широком смысле слова, людям, у которых есть некая свобода действий, свобода перемещений, финансовая свобода, свобода не работать на государство, а это очень важно, - ведь известно, что работники частных компаний гораздо более мобильны, - что им мешает создать такие диспетчерские, «масонские ложи»? Есть такие вот ядра, со времен буржуазных революций, которые их готовили. Они сейчас технологически оснастились, они пытаются контролировать это сетевое пространство. Но что мешает альтернативе, альтернету, альтерглобализму, что мешает им создавать собственные вертикальные структуры?

- Отсутствие ресурса. Прежде всего, эта среда гедонистична, она вся просвечена радиацией сексуальной революции, радиацией потребления, радиацией экстравагантных форм поведения, которые являются адреналиновыми инъекциями. Эта среда, антиглобалистская среда, это великолепный, огромный, иногда кровавый, иногда озаренный пожарами, аттракцион.

И возьмем эти глубинные шахты, или наоборот – загадочные вертикали, где сконцентрированы колоссальные ресурсы, как материальные, так и парапсихологические и духовные. Эти ресурсы концентрировались на протяжении 4-6 столетий. В эти центры не допускают всех людей не только потому, что непосвященным вход запрещен, но и потому, что само качество этих людей ничтожно. Конечно, идет рекрутирование тех или иных людей в эти центры, потому что там живут не бессмертные. Но происходит сепарация, очень сложный отбор. Причем отбор идет по линии элит. Ты можешь войти в элиту и войти в тупик. Ты – элита, и ты – тупик. Ты – человек Голливуда, но какого человека из Голливуда возьмут в эти закрытые заведения? Принадлежность к элитам еще не означает продвижение, не означает, что стоишь на Пути. Политики, как наши, так и не наши – они креатуры загадочных и таинственных сил и сегментов общества. Это не люди в колпаках, это не люди с масонской эмблематикой.

 - Там сидят люди за компьютерами.

- Там сидят люди не просто за компьютерами. Они могут сидеть за астрологическими картами космических пространств. Но это новые люди, которые оснащены не архаическими, а ультрасовременными представлениями, не доступными для многих. Потому что эти представления не могут быть усвоены большинством по своему качеству. Люди, которые несут в себе человечность, не в состоянии усвоить контур этих античеловеческих представлений, или, говоря иначе, параллельных, симметричных представлений.

- Новые люди уже есть среди нас?

- Думаю, что уже мы трое являемся ими. 

- Сейчас модно говорить о том, что исторический проект «Россия» следует закрыть, что российская цивилизация себя исчерпала, и она должна дать место новым образованиям, как сетевым, так и географическим. Причем такие идеи есть и среди русских патриотов. Настолько все обюрокрачено, настолько все прогнило, что нужно создавать некие здоровые цивилизационные ядра и закрывать проект российской империи. Например, Максим Калашников считает, что нужно создавать некие территориальные формы, потому что они дают ресурс. Живя в таком большом государстве, мы имеем ресурс, и если его обрушить, то сетевые структуры будут неконкурентоспособными по сравнению с нашими геополитическими противниками.

А.П: Я думаю, что имперский проект России – белый, красный – сам по себе огромный ресурс. Пускай эти проекты рухнули, но, будучи не просто сформулированными, но и реализованными, они являются колоссальным ресурсом. Вопрос, кто им воспользуется. Этим ресурсом могут воспользоваться и нерусские. Наоборот, скорее всего, в русском, российском обществе нет потребителя на эти проекты. Это не значит, что эти проекты будут отвержены. Они лежат на полках, упакованные, их по-прежнему изучают, конкретизируют, и эти проекты обладают гигантской колоссальной взрывной силой, ими могут воспользоваться те же американцы.

- Ни один из проектов, которые задействовались Администрацией Президента за последние годы, не несет в себе позитивной идеологии. Даже и в патриотическом лагере все сводится к тому, что вытаскивают из нафталина идеи православия, самодержавия и народности и ничем это не заменяют. Или коммунистические идеи, которые, конечно, с точки зрения модернизации достаточно интересны, но просто уже во многом надоели нашему народу. Что можно предложить нового? Какую духовную идеологию можно предложить и вообще можно ли?

- Думаю, надо очень серьезно изучить Федорова. Сесть и изучить не Ленина, а именно Федорова. Потому что федоровские концепции включают в себя идеи бессмертия, что коррелируется с мировыми замыслами. Причем эта идея бессмертия абсолютно русского образца. Если та идея бессмертия связана с элитами, бессмертие для меньшинства, бессмертие в результате лабораторных изысканий, научных открытий, биоинженерных новаций, то идеи Федорова – это идеи великого мирового собора, когда бессмертие достигается всеми живущими на земле, и за счет огромных усилий – и научных, и моральных, и религиозных, воскрешаются отцы. Что потребует колоссальной аккумуляции энергий.

- Это также весьма созвучно идее Даниила Андреева, что если России удастся воплотить Розу Мира, то у нее есть шанс.

- Я думал о том, что вы спрашиваете. Федоровская идея – это идея глобализма, одной России не справиться, речь идет о всем человечестве. Она не сепаратная, не изоляционистская, это идея глобальная, что импонирует миру в целом. Она ставит не конкретные задачи – построение гражданского общества или создание прочных пирамид, выработки электроэнергии. Она ставит универсальную задачу, задачу бессмертия, что тоже коррелирует с мировой задачей. Это бессмертие будет достижимо не только через химию, физику, биологию и генную инженерию, а через огромный колоссальный духовный акт, акт братства, примирения, акт любви, акт блаженства. Россия здесь незаменима, потому что эта чаша русских страданий непомерна, грандиозна, и русская беда, боль, страдания, русский апофеоз мученичества – он абсолютно необходим как фермент. Он будет иметь спрос в мире, спрос на русские слезы, на русскую кровь, на русскую гекатомбу. Другие народы тоже были убиты: половина в Камбодже, Германию перемолотили, но русское страдание превращается в субстрат духовный, не в идею возмездия, не в идею репродукции населения, а абсолютное мученичество в высшем мистическом смысле. Вот этот субстрат страдания будет принесен Россией как вклад в будущее человечества. Это ситуация, когда продвижение к бессмертию будет проходить по близкому к Федорову пути, когда всякая тварь, любое растение, водоросль, любой микроб, любая живая клетка охвачена преображением, просветлением любви и блаженства, не путем лишь генной инженерии и машинного вторжения, связанного с отрицанием человечности как таковой. Вот эта идея, мне кажется, интересна. А так вот, чтобы Союз Правых Сил или какой-нибудь Семигин предложили новую концептуальную парадигму или экономику – это смехотворно, и даже обсуждать не хочется.

- И какова в этом роль литературы?

- А так ведь мы с вами сейчас ведем абсолютно литературный разговор. Это разговор не политический, не религиозный, это литературный разговор. Вот она и есть эта самая роль. Поскольку литература, может быть, больше, чем та же архитектура персонифицирует страх, связанный с человечностью. В литературе идея смерти фигурирует больше, чем где бы то ни было. Все великие тексты – это тексты о смерти, а значит, о бессмертии. Там где есть смерть, Абсолютный Танатос, есть и идея воскрешения. Все это в литературе.

- Во многих древних культурах основное произведение – Книга Мертвых.

- Там, где Книга Мертвых, там и Книга Царств. Все великие царства имеют в основании культ мертвых. Все великие некрополи, включая Красный, это основание для империй. Я думаю, что в этом смысле роль литературы всегда была, есть и будет. Великая роль. Причем, если победит другой путь, американский путь, то литература исчезнет.

- Это связано с тем, что происходит снижение качества литературы, она становится коммерческим продуктом, а не идеологией. Приведет ли снижение качества литературы к ее смерти?

- Художника обстоятельства помещают в ужасные условия. Его сажают на кол и по мере того, как заостренный кол проникает в кишечник и достигает его сердца, он пишет свои последние наброски. Поскольку художник занимается проблемой смерти, он уже является великим мучеником, великим страдальцем. Он поставлен в абсолютно дискомфортные условия. Мировой супермаркет – это есть еще дополнительное, в новой форме мученичество. Художника не бьют по голове цепом, художника обычно убивают, это любимое занятие человечества – убивать художников. Некоторых от церкви отлучают, других в тюрьму сажают. Это любимое занятие властелинов – посадить художника на цепь, а лучше натравить собак. А сейчас художника не сажают на цепь, его помещают в супермаркет. Что не лучше и не хуже того, что было прежде.

- На духовный кол сажают…

- Поэтому литературе, как и художнику, по существу, по х.. сидеть ли на колу, или работать маркетологом. И он вынужден это делать.

- На хлеб насущный зарабатывать?

- Не хлеб насущный зарабатывать, - он пророк, через него говорит Господь. И пророк говорит: в супермаркете рядом с отделом сосисок или сидит в Шлиссельбурге на цепи в 1825 году. Я бы не стал говорить, что в супермаркете снижается качество литературы. Супермаркет создает особую коммерческую литературу, оставляет пространство для элитарной литературы, но художник не может довольствоваться ролью элитарной литературы. Он идет в супермаркет, он идет в подлый мир, как и пророки, которые надевали рубище и шли туда, где их побивали камнями. Художник пойдет в супермаркет, он освоит технологию супермаркета, коммерческой литературы, не только литературы, но и коммерческой музыки, коммерческого кино. Через пенное, ядовитое, разноцветное родство современной супермаркетовской культуры он донесет то, что ему необходимо.

- Видели ли вы примеры художника в супермаркете? Кто вам близок из тех, кто вошел в супермаркет?

- Наверное, никто не близок. Я вошел в супермаркет, «Господин Гексоген» как раз пример этому.

- Очень часто среди академических патриотических кругов существует неприятие авангардных методов, модернизации литературы, использования коммерческих технологий в хорошем смысле слова, в качественном. И начинаются обвинения: здесь он заумь написал, здесь он матом покрыл. Все это нехорошо, все это хлебниковщина. Хотя как раз в патриотическо-революционном лагере появились многие авангардные формы. Почему такое отрицание? Хотя есть два ярких примера в патриотическом лагере – Мамлеев и вы, которые, наоборот, идут в сторону авангарда, в том числе в сторону коммерческих приемов.

- Не знаю, почему. Но я знаю, что это всхлипы перед смертью. Такая элитарная, квазиэлитарная культура, будь патриотическая или либеральная, если она не пойдет в народ, в супермаркет, в подлый мир, она умрет. Все динозавры культуры при вторжении метеорита в атмосферу должны умереть. Причем интересно, какие предсмертные стоны, звуки или слова эти динозавры произнесут. Но это никак не повлияет на жизнь следующих поколений существ, которые выживут во время ядерной зимы после всемирного похолодания…


Валерий ИНЮШИН,  Андрей ЧЕРКАСОВ  

(«Полярная звезда»)

 

                                                                                                                                            


      Отправить сообщение admin@intellectual.org.ua с вопросами и замечаниями об этом веб-узле.  По вопросам размещения материалов: - направляйте Ваши   материалы и письма по адресу: redaktor@intellectual.org.ua  

 БЮРО РАССЛЕДОВАНИЙ ФОНДА ВЕТЕРАНОВ ВНЕШНЕЙ РАЗВЕДКИ: тел. 8 (067) 404-07-24  e-mail:  rass@intellectual.org.ua