Владимир ВИДЕМОВ

 

АНТИГЛОБАЛИСТСКИЕ ХРОНИКИ

 

Глобализация — прежде всего экономическая, но также политическая и культурная — представляется сегодня одной из наиболее актуальных тем, волнующих широкую международную общественность. Параллельно с ростом т. н. "глобальной экономики" во множестве стран (и прежде всего — наиболее индустриально развитых) получили мощное развитие многочисленные антиглобалистские инициативы, тяготеющие, в свою очередь, к сплавлению в единый, в известном смысле также глобальный фронт антиглобалистского сопротивления.

Многие исследователи феномена глобализации и антиглобализма справедливо ставят вопрос о "корректности терминов", имея в виду, что под глобализацией можно понимать очень разные вещи, часто — по своему изначальному смыслу диаметрально противоположные. К примеру, очень часто анти-глобализм отождествляют с анти-капитализмом, а саму глобализацию — с т.н. нео-либеральной экономической политикой (если не с либерализмом как таковым в целом). Та же самая неразбериха господствует к оценке эффектов глобализации — т. е. в истолковании её рисков и шансов.

Принимая во внимание всё вышесказанное, автор в настоящем кратком анализе постарается до известной степени прояснить базовые элементы вызова глобализации как феномена становления нового интегрального общественно-политического порядка ХХI столетия.

Прежде всего, нелишне будет напомнить читателю, что с точки зрения сугубо инструментальной глобализация современной экономики не есть что-то принципиально новое или необычное, ибо сегодня уровень структурной консолидации мировой экономики всего лишь приближается к соответствующему уровню начала ХХ столетия — преддверию периода Первой/Второй мировых войн за "империалистический передел" планеты. Иное дело, что в условиях новых технических возможностей — прежде всего военных, — а также в ситуации современного неустойчивого экологического и демографического равновесия, последствия новой войны за передел глобальных ресурсов (и даже просто очередного структурного кризиса глобальной экономики) могут оказаться не в пример катастрофичнее травматического опыта ХХ столетия.

Банально повторять, что новое — это хорошо забытое старое. И всё же, мы не можем при освещении настоящей темы избежать очередного повторения этой изжёванной максимы. В самом деле, против кого или чего направлено основное разящее копьё антиглобалистской критики, что в современном мире манифестирует самый дух глобализации? Это, безусловно, "три кита" современного глобального капитализма: Всемирный Банк (ВБ), Международный Валютный Фонд (МВФ) и Всемирная Торговая Организация (ВТО). Однако, эти институции — в противоположность новейшей массовой волне протестов против них — не являются чем-то новым, но существуют вот уже как с добрых полвека.

Их существование восходит к бреттон-вудсовским соглашениям 1944 года, когда державы-победительницы закладывали институциональные начала нового послевоенного мира. В частности, бреттон-вудсовская система предполагала введение особых механизмов регулирования международных финансовых потоков с целью недопущения очередного глобального кризиса, могущего привести к новой мировой войне. Новым на сегодня является широкое осознание мировой общественностью самого оперативного наличия этих институтов (т. е. ВБ, ВМФ и ВТО), а также — что существенно! — их неэффективности, и даже, во многих случаях, контрпродуктивности.

В самом деле, политика "трёх китов", направленная на т. н. либерализацию торговли, связанную с прогрессирующей приватизацией и ослаблением государственного влияния на экономику ведёт, в конечном итоге, не столько к экономическому росту развивающихся стран, но в гораздо большей степени — к хронической задолженности последних перед странами- и банками-кредиторами. Кроме того, в актуальных рамочных условиях свободы транснационального перемещения капитала и одновременных ограничений на соответствующее перемещение рабочей силы, возникает известная диспропорция в самом фундаменте экономического порядка, результатом чего является перманентное повышение нормы эксплуатации трудящихся в развивающихся странах (и даже не только там).

Но всё это — лишь внешние последствия "эффективности" современной глобальной финансово-экономической архитектуры. Гораздо более сложно осмыслить её, так сказать, коренную, принципиальную порочность, лежащую гораздо глубже, чем собственно инструментальный план действия ВБ/МВФ и даже самой бреттон-вудсовской системы (отцам которой, как показала история, так и не удалось создать модели бескризисного капиталистического развития).

Эта порочность скрыта, прежде всего, в до сих малоосознанном, но при этом фундаментальном противоречии в природе общепринятой концепции денег как таковых, а именно — денег как универсального средства обмена с одной стороны и как сокровища — с другой. Иными словами, речь идёт о противоречии между общественным и частным интересом, ради удовлетворения которых может инструментализироваться, в буквальном смысле слова, та или другая "сторона монеты". В первом случае деньги выступают как товар (т. е. это деньги, находящиеся в обращении), во втором — как средство тезауризации (это — деньги, хранящиеся под проценты).

Изъятия с финансового рынка крупных денежных масс или же, наоборот, соответствующие вливания можно образно уподобить резким засухам и паводкам в сельском хозяйстве, дестабилизирующим оное, вплоть до крупномасштабных гуманитарных катастроф. Современные законодательства, зачастую просто в силу экономической неосведомлённости законодателя, защищают архаичное право фактически частной собственности на монету, что позволяет владельцам капиталов заниматься накопительством в ущерб общественно-хозяйственным интересам, требующим постоянного присутствия монеты в обороте.

Как показывает исторический опыт, никакое реальное регулирование состояния денежных потоков в интересах устойчивого экономического развития невозможно в условиях сохраняющегося вышеуказанного фундаментального противоречия в функциональной природе денег. Ибо рост процентной задолженности, идущий, в силу математической обусловленности, экспоненциально, в принципе не может быть скомпенсирован никаким реальным ростом материального производства. Попытки ввести некую новую статистику экономического роста на базе показателей т. н. Новой экономики есть, по сути, лишь косметическая мера, призванная скрыть действительную степень перегретости фондовой биржи, что, в свою очередь, почти с неизбежностью предполагает обрушение очередной "пирамиды", на этот раз — глобальной.

Для того, чтобы хоть как-то сдержать рост кредитной задолженности (т. е. максимально оттянуть катастрофическое завершение очередного цикла денежно-процентной экономики), хозяйствующие субъекты вынуждены постоянно наращивать производительность труда и само материальное производство, что неизбежно ведёт к перманентному росту нагрузки как на трудящегося, так и на окружающую среду. В условиях глобальной экономики это оборачивается нещадной эксплуатацией прежде всего населения стран Третьего мира и природных ресурсов, в пределе — к глобальному социальному, демографическому и экологическому кризису.

Не удивительно, что этот разрушительный процесс всё более осознаётся широкой международной общественностью — как странах самого Третьего мира, так и за его пределами. Тем не менее, не всегда осознаются истинные причины такого псевдо-развития. Часто альтернативу процентной экономике видят в марксистском понимании вещей, и разного рода марксистски ориентированные организации пытаются ныне захватить идейную и организационную инициативу в спонтанно возникшем м активно развивающемся глобальном антиглобалистском (да простит читатель подобный каламбур) движении.

Это напоминает ситуацию вековой давности, когда марксистам удалось захватить лидерство в так же спонтанно образовавшемся рабочем движении — где на начальном этапе преобладали совершенно иные ориентации (в частности — прудонистские). Как показал опыт СССР и всей мировой социалистической системы, эксплуатировать человека — т. е. поддерживать условия неэквивалентного экономического обмена — можно и в условиях отсутствия частной собственности на средства производства, и даже при полной отмене института денег как такового (случай режима красных кхмеров в Камбодже). Достаточно сохранять монополию — частную или корпоративную — на средства перераспределения (роль которых могут играть как деньги, так и разного рода правовые институты). Обобществление же средств перераспределения есть нечто совершенно противоположное классическому революционному рецепту "экспроприации экспроприаторов".

Наилучшим историческим примером сбалансированной экономики, запрограммированной на долгосрочное устойчивое развитие (и даже экологически корректной в силу учёта природных восстановительных циклов) можно считать т. н. экономику библейскую, институциональные начала которой восходят к Синайскому законодательству. Последнее, как известно, предписывало периодическое (раз в семь и пятьдесят лет) взаимное списание задолженностей и запрещало полное и бессрочное закабаление. Тем самым были положены пределы экономическому расслоению общинников, пресекались неоправданные спекулятивные "инвестиции". Законы Торы, собственно говоря, обусловливали осуществление общественного контроля над конечным перераспределением продуктов производства между общинниками с точки зрения не только духовной, но и сугубо материальной справедливости.

Эффективный экономический опыт древнеизраильской общины пытались использовать на протяжении буквально тысячелетий многие народы и государства — с различной степенью удачливости. Господствующий здесь принцип всепрощения (в т. ч. экономического) был взят "на вооружение" христианством (протестанты именно в этом смысле назвали себя впоследствии "новым еврейством"), затем — исламом, в Новое время — социалистами и коммунистами.

Тем не менее, основную сложность в создании безэксплуатационного общества составляет институциональная адаптация механизмов общественного контроля над средствами перераспределения. Существенное значение здесь играет психологический момент, унаследованный человеком от эпохи "социального хищничества", когда избыточное потребление (как правило — предметов роскоши) является знаком элитного статуса. В сущности же здесь идёт речь об институте демонстративно-паразитического потребления продуктов труда эксплуатируемого окружения, психологически (и даже магически) страхующего "права" хищника на жизнь и труд его рабов.

Как показал американский экономист Торстейн Веблен (школа реннего институционализма) в своей книге "Теория праздного класса", в настоящее время паразитическое потребление господствующей мировой элиты — и её соответствующий властный статус — обеспечивается, прежде всего, за счёт финансовых механизмов нетрудового присвоения денежной ренты с ссудного капитала. К сожалению, очень часто эта мысль (в целом широкоизвестная) обретает ложное, если не сказать патологически-ложное толкование, ибо корень зла усматривается не в сугубо институциональной природе соответствующих экономических отношений (при этом малоосознанных реальным законодателем — т. е. народом), но в личной душевной, психологической и поведенческой природе "пионеров системы" — т. е. членов правящего класса.

Безусловно, хищничество (осуждаемое, как известно, апостолами и святыми отцами, да и вообще святыми всех стран и народов) имеет свои психологические основания, но при этом подавляющее большинство людей добровольно — и это есть самое существенное — подчиняется навязываемым сверху через потребительскую культуру (точнее — культуру избыточного потребления) установкам хищнической "морали" как "морали правящего класса". Сегодня, в эпоху глобализации, это навязывание — как единственная возможность подстегнуть разрушительный рост перепроизводства для поддержки кредитов — обретает также глобальные формы некой мондиалистской псевдо-культуры (не совсем удачно символизируемой Мак-Дональдсом).

Что нас ожидает в конце этого пути — если, конечно, международная общественность (ибо время локальных инициатив в данном случае прошло) не решит проблемы с обобществлением функций контроля над институтами и самими средствами глобального перераспределения — описал ещё в 1918 году немецкий экономист Сильвио Гезелль (что ещё раз подтверждает максиму: "Новое — это хорошо забытое старое"):

"Несмотря на все клятвенные обещания народов возненавидеть войну на вечные времена, несмотря на призывы миллионов "Нет войне!" и в противоположность всем надеждам на светлое будущее, я вынужден сказать: Если современная денежная система сохранит в себе элемент процентной экономики, тот уже сегодня я не поколеблюсь предположить, что не пройдёт и 25 лет, как мы окажемся перед лицом новой, ещё более ужасной войны. Я чётко осознаю предстоящее развитие. Современное состояние техники позволит вскоре достичь экономике пиковой производительности. Консолидация капиталов, несмотря на большие потери войны, произойдёт очень быстро и в силу излишнего предложения будет стимулировать процент. Деньги уйдут в запасники. Экономическое пространство сожмётся и улицы заполнятся огромной армией безработных. Тогда на многих пограничных заставах можно будет прочесть объявления: "Ищущим работу въезд в страну воспрещён. Приветствуются лишь лентяи с набитыми деньгами кошельками". Тогда, как и в старые добрые времена, взоры обратятся к территориальным завоеваниям, для чего вновь нужно будет заняться литьём пушек; тогда, по крайней мере, для безработных вновь появится работа. В недовольных массах проснутся яростные революционные вихри, и вновь расплодятся ядовитые грибы сверхнационализма. Страны перестанут понимать друг друга, и завершением всего может стать только новая война."

 

Владимир ВИДЕМОВ

 

 

                                                                                                                                                                                                         


      Отправить сообщение admin@intellectual.org.ua с вопросами и замечаниями об этом веб-узле.  По вопросам размещения материалов: - направляйте Ваши   материалы и письма по адресу: redaktor@intellectual.org.ua  

 БЮРО РАССЛЕДОВАНИЙ ФОНДА ВЕТЕРАНОВ ВНЕШНЕЙ РАЗВЕДКИ: тел. 8 (067) 404-07-54  e-mail:  rass@intellectual.org.ua