АЛЕКСАНДР ВОЙЦЕХОВСКИЙ: СОКРЫТОЕ ПРЕСТУПЛЕНИЕ НАЦИОНАЛИСТОВ

 

 

С этим человеком, восьмидесятилетним полковником КГБ в отставке Александром Александровичем Войцеховским, я собирался сделать интервью под рубрику «Необычные судьбы». От его коллег из Фонда ветеранов внешней разведки узнал, что он служил разведчиком в одной из европейских стран и результаты его работы отнюдь не скромные. Надеялся, что он хоть что-то сможет рассказать о своей необычной судьбе. По прошествии лет и истечении срока давности подписок о неразглашении некоторые бывшие разведчики, хоть и очень скупо, сдержанно, но, все же, начинают говорить. Несколько вечеров подряд мы общались с Александром Александровичем. Беседы – более чем увлекательные. Узнал, что он, после возвращения из-за рубежа, работал в аналитическом отделе Первого управления (разведка) КГБ Украины. Потом был на преподавательской работе в школе КГБ. Около десяти лет также читал лекции на философском факультете Киевского университета, защитил диссертацию.  Информация, конечно, интересная. Но… меня интересовала его работа за рубежом. А вот о ней-то Александр Александрович – ни слова. И, как оказалось, есть для этого умолчания более, чем серьезные основания. Он работал в нелегальной разведке. И рассказать что-либо о своей работе он не то, что не хочет, просто не может.

Как-то я спросил его, приходилось ли ему по долгу службы сталкиваться с фактами сотрудничества украинских националистов с немецкими фашистами. И тут Александра Александровича «прорвало»:

- Хотите, я расскажу вам об одном преступлении против человечности, которое и сегодня остается почти неизвестным миру?

- Конечно, это может быть интересно нашим читателям.

- Это – концлагерь Дембица. Там зверствовала СС «Галичина». По долгу службы я имел отношение к документированию этого преступления, но, когда материалы были собраны, наше руководство не проявило к ним интереса. Но обо всем по порядку.

Это было в 1970 году. Меня приглашает к себе заместитель председателя КГБ Украины генерал Шульженко и спрашивает: «Ты же знаешь немецкий?» Говорю: «Знаю». «Так вот, - продолжает генерал, - придется тебе поработать на немецком, надо будет поехать в Польшу, разобраться там с какими-то немецкими документами, которые остались в том месте, где дислоцировалась дивизия СС «Галичина», это город Жешов, бывший концлагерь «Дембица».

Приступаю к выполнению задания. Перед выездом в командировку вникаю в подробности. Узнаю, что там, в Жешове, в местном управлении госбезопасности имеются документы, касающиеся «Дембицы». Об этом концлагере есть и письменные  показания одного бывшего вояка дивизии СС «Галичина». Он написал объемное письмо в Президиум Верховного Совета СССР, в котором требует, чтобы с участием сотрудников КГБ власть изучила историю концлагеря «Дембица».

Знакомлюсь с этим человеком.

- Это был кто-то из известных националистов?

- Давайте назовем его Константином. Это был уже пожилой человек, отбывший 20 лет лишения свободы. Спрашиваю: «Вы по своей доброй воле написали это письмо?» «Да, - говорит, - я решил вспомнить некоторые обстоятельства, о которых раньше, двадцать лет назад, на следствии, не давал показания, и в первую очередь о концлагере «Дембица», где было уничтожено более 750 тысяч людей, я просто хочу вам помочь разобраться, - что же там действительно было».

Я понял, что его показания наряду с другими материалами, которые имеются у наших польских коллег, могут иметь очень существенное значение для понимания того, что же в реальности представляла собой дивизия СС «Галичина», и что представляло собой то место, где была одна из стоянок дивизии, - там находился концлагерь. И, что интересно, о нем не было даже упоминания на Нюрнбергском процессе по делу главных нацистских преступников.

 

Долгая дорога в Дембицу

 

- Как вы добирались в Дембицу? О чем вы говорили в дороге со своим попутчиком Константином?

- На первом же полустанке, после того, как проехали советско-польскую границу, нас встречает и присоединяется к нам офицер польской госбезопасности Казимир Урбан. Вместе едем в Варшаву. Первым делом заходим в советское посольство. Там встречаю своего бывшего начальника еще по работе в Германии. Потом, некоторое время спустя, анализируя эту командировку и события вокруг нее, я понял, что это была странная встреча. «Ты здесь по какому делу?» - спросил он. Обычно разведчики таких вопросов друг другу не задают. Я ответил ему обтекаемо. Говорю: «Приехал по заданию руководства Комитета, действую по согласованному с ним плану». Он ухмыльнулся и сказал: «Поезжай. Удачи тебе. Но, если ничего не найдешь, тоже не огорчайся».

Выезжаем. Всю ночь в пути. Только под утро попадаем в Ржишев. Казимир, который нас сопровождал, сразу же разместил нас в гостиницу. Он поселил меня с Константином в один двухместный номер. Я к Константину никаких претензий не имел. Более того, вел с ним очень долгие задушевные разговоры. «Как же так получилось, - интересовался я, - что вы оказались в дивизии СС «Галичина», кем вы работали до войны?»

«Старшим оперуполномоченным Львовского областного управления НКВД».

«А как же вы попали в 1943 году в эсесовскую дивизию, а до того служили в немецкой полиции?»

«Меня, - говорит, - НКВД оставило в немецком тылу на «оседание» - для того, чтобы подставить немецким спецслужбам».

Я ему говорю: «Знаете, мы проверяли эту версию, и, оказалось, что это ваше утверждение ничем не подтвердилось».

«Да, - говорит, - действительно, оно не подтвердилось, но это не моя вина: кто-то либо утерял документы, либо они где-то так сильно запрятаны, что их и до сих пор никто не может найти».

Он подробно рассказал мне, что, когда во Львов пришли немцы, его сразу же зачислили в полицию, а потом, когда они создавали дивизию СС «Галичина», его пригласили туда на офицерскую должность. Присвоили ему звание обер-лейтенанта, то есть старшего лейтенанта. В этом звании он и служил все годы войны, вплоть до задержания в 1945 году.

«Вы сейчас живете в Киеве?» - «Да». – «Женаты?» - «Женат». – «Кто ваша жена?» - «Вдова бывшего советского офицера. Я ей рассказал то, что и вам рассказываю, что был оставлен во Львове на «оседание».

«Но связи с нашими сотрудниками вы не имели? - уточняю я. – Ведь в самом Львове было очень много наших сотрудников – десятки, да и в самой дивизии СС «Галичина» были люди, работающие на НКВД. К вам никто не подходил?»

«Нет, - говорит, - таких контактов не было».

Потом я узнал от него, что в интересующем нас концлагере был задействован один полк СС «Галичины» и что он, Константин, был занят, в основном, хозяйственной работой.

«А что из себя вообще, - спрашиваю, - представлял этот концлагерь в Дембице?»

«Вот мы поедем туда, и уже там, на месте, я вам все расскажу».

 

 Исчадие ада

 

- Вы сразу же приступили к работе?

- Да, уже на следующее утро – короткая встреча в управлении госбезопасности Жешовского воеводства, потом – знакомство с прокурором, который ведет это дело. Он предлагает ознакомиться с документами, которые у него уже собраны. Это, в основном, протоколы допросов. Я прочитал несколько томов.

Во второй половине дня выезжаем осматривать место. Там – равнина, которая переходит во взгорье. А взгорье чем-то напоминает дальневосточные сопки. И там, где склон горы, остались только фундаменты от стоявших некогда домиков. Потом местность вдруг переходит в равнину, а на ней – громадный массив вот таких фундаментов от бывшего поселения. Тогда, в годы войны, все это было обнесено тройным рядом проволоки, возле которой все время ходили часовые с собаками. Как я понял из документов, никто и никогда туда не проникал. И никто из посторонних не видел, что там творилось. Привозили людей в закрытых машинах, увозили прах. Я читал протоколы допросов местных крестьян, которые свидетельствуют, что часто слышали стрельбу, грохот, а потом видели, как над горой поднимается туча дыма. Когда мы это видели, - свидетельствовали крестьяне, - что это исчадие ада поднимается из земли в небо. И тогда крестьяне со страха падали на землю и молились Богу.

 

Там были и евреи, и украинцы, и русские…

 

- Значит, у вас складывалась картина разыгравшейся здесь драмы на основании документальных свидетельств и рассказа Константина?

- Да, Константин все объяснял, и все показывал на местности: «Видите, вот здесь, в первом домике была хозяйственная часть, а здесь располагалась расстрельная команда, дальше – столовая, еще выше – бордель, за ним – госпиталь, а тут был целый городок из деревянных домиков – здесь содержались заключенные.

«Сколько, - спрашиваю, - людей расстреливали ежедневно?» - «Сто, двести, а то и  триста человек».  – «Где?» - Вот оттуда их приводили, а расстреливали здесь, под горой, в этих специально оборудованных сооружениях».

- Что представляли собой эти сооружения?

- Они напоминали колодцы. Открывалась широкая металлическая дверь, и туда запускались люди. Сто человек, а то и больше. Потом сверху открывались люки, и людей стреляли из автоматов. Долго это длилось. Потому что не с одной же очереди убивалось такое огромное количество людей. И потом уже, когда было видно, что никто не шевелится, снизу опускалось дно, и оттуда падали трупы. Потом их осматривали, не остался ли кто-нибудь в живых. Недобитых либо достреливали, либо, когда человек протестовал, кричал, матерился, а были и такие случаи, его тащили в большой колодец, где была сооружена гильотина, и отрубали голову. Она, гильотина, там так и осталась, запекшаяся, засохшая мозговая масса – все это еще сохранилось.

Я спрашивал Константина: «А кто расстреливал? Здесь была расстрельная команда?»

«Да нет, - говорил он, - все участвовали в порядке очереди, но я в расстрелах не участвовал».

«Вы видели, как сжигают трупы?»

«Видел. Рубили лес, делали бревна, ими перекладывали трупы, получалась гора, ее поливали бензином и поджигали, горело больше двух часов, потом рассыпалось в прах, этот прах загружали в машины и увозили».

Я детально его обо всем расспрашивал.

«Как вас кормили?»

«Хорошо, было и мясо, и рыба».

«Что это за помещение?»

«Здесь был бордель, утеха для персонала».

«А девушек привозили откуда-то?»

«Нет, - говорит Константин, - их отбирали из числа заключенных, - все они, как правило, были худенькие, истощенные, где-то около месяца они находились в госпитале, их кормили, потом их проверяли врачи, их переодевали, укладывали им прическу, все это делала бордель-дама, которую привезли из Берлина, и, когда уже считали, что девушки «в форме», им давали нагрузку».

«А какой была нагрузка?»

«Десять-пятнадцать человек в день».

«Но как долго они могли работать при такой нагрузке?»

«Да, - говорит, - и месяца они там не выдерживали, потом случались нервные срывы, психические расстройства, девушки плакались, бросались на посетителей, когда они становились непригодными, их выбраковывали и тогда вместе с остальными узниками расстреливали».

- Жители каких стран были узниками этой «фабрики смерти»?

- В основном, из восточной  Европы. Люди, арестованные за те или иные прегрешения – с точки зрения фашистов. Там были и евреи, и украинцы, русские, поляки, венгры… Очень много людей.

 

Лагерь уничтожить, все сжечь

 

- А когда этот концлагерь прекратил свое существование?

- Как стало известно из документов, осенью 1944 года, когда к Жешову уже подходили части Красной Армии, руководство дивизии СС «Галичина» получило указание от Гимлера: лагерь уничтожить, все сжечь, так, чтобы и следов никаких не осталось. Потом уже началось уничтожение людей в ускоренном порядке. Семьсот пятьдесят тысяч – по данным польской прокуратуры. Это такое же количество людей, которое было уничтожено в «Освенциме».

Мы все осмотрели, ознакомились с документами, запротоколировали показания свидетелей, зафотографировали следы преступлений на местности. Уже непосредственно перед отъездом я спросил моих польских коллег: «А как же так получилось, что факт существования этого концлагеря не был представлен на Нюрнбергском трибунале?»

- И что ответили поляки?

- Ничего вразумительного. Говорят: «Мы занимались осмотром, опросами, но уже после Нюрнбергского процесса».

- Результаты своего расследования вы привезли в Киев?

- Нет, поляки отправили их по специальному каналу связи.

 

Странное решение генерала Шульженко

 

- Как в Киеве восприняли результаты вашей работы?

- Когда вернулся в Киев, сразу же доложил обо все своему руководству. Тому же генералу Шульженко. И он вдруг спросил: «А тебе не могли дать те документы на руки?» Я ответил: «Товарищ генерал, существуют же установленные правила: это документы особой важности, -  как же я мог взять их на руки, у меня же даже оружия при себе не было?»

Через несколько месяцев снова вызывает меня к себе генерал Шульженко. Держит в руках том – больше одной тысячи страниц нашего совместного с поляками расследования.

«Слушай, - говорит Шульженко, - а как же мы сможем работать с этими документами? Они же на польском языке».  И я заподозрил, что проблема тут, видимо, вовсе не в переводе…

«В общем, так, - безапелляционно заявил генерал, - дело это мы пока что будем хранить у себя в архиве, пока его кто-нибудь не востребует».

- Да, странное решение. А потом к этому делу кто-то из вашей службы проявлял интерес?

- Потом, где-то года через два, меня приглашают в Киевское областное управление КГБ. Зам. начальника тогда был полковник Глушаков.  Но столе у него – тот же томик на польском языке. «Твоя работа?» - спрашивает. «Я, - говорю, - выполнял роль вспомогательную, а всю основную работу проделали поляки». «Так что нам делать?» - спрашивает полковник. «Как это – что? – говорю, – все это надо проанализировать, провести дополнительное следствие и обнародовать». «Это будет пока у нас, - говорит полковник, - мы не знаем, что с ним делать».

 

Новые ветры лжи

 

- Как вы думаете, вернуться к этому преступлению, дорасследовать его и обнародовать, - в сегодняшней Украине это вряд ли возможно?

- В 1991 году, сразу же после провозглашения независимости, в очередной раз начали переписывать историю. Те профессора истории, которые еще вчера так рьяно и бескомпромиссно разоблачали преступления националистов, начали утверждать, что, мол, националисты, в том числе и вояки дивизии СС «Галичина», никого не убивали, немцам не служили, и, вообще, никаких преступлений за ними нет. Многих людей это сильно возмутило. «А как же Дембица», - спрашивали они.

Как-то мы встречаемся с моим знакомым журналистом. Заводим разговор о не до конца раскрытых преступлениях националистов. И он расспрашивает меня о Дембице, о том расследовании, которое я проводил в Польше, когда работал в КГБ. «Где могут быть сейчас эти материалы, к кому мне обратиться, - спросил журналист. Я посоветовал ему обратиться к тогдашнему Председателю СБУ  Евгению Марчуку.

Через какое-то время мы опять встречаемся. «Что ответил тебе председатель?» - спрашиваю его. «Ответил, - говорит мой друг-журналист, - что такого тома нет, он сожжен».

Для меня подобный ответ председателя более чем странным. Такие документы не подлежат сожжению. Они должны храниться вечно. Вопрос в том – эти документы не захотели найти или действительно уничтожили? И если уничтожили, то за это кто-то должен отвечать в уголовном порядке. Ведь, даже согласно внутренним инструкциям спецслужбы, такие материалы не могут пропасть. Если документы сжигаются в печке, а такое бывало, то при этом обязательно составляется опись – название документов, их содержание, количество страниц и – обязательно! – фамилия и подпись сжигающего.

Несколько лет назад обращаюсь в Посольство Польши в Украине. Предлагаю восстановить те документы, ведь первый их экземпляр находится в прокуратуре Польши. Принимает меня советник посольства. Внимательно меня выслушивает и говорит: «Мы с вами договориться не сможем: нужно, чтобы ваш МИД официально обратился к нашему, сначала нужно решить вопрос на дипломатическом уровне, а уж потом – на юридическом».

Но, поскольку высший дипломатический уровень для меня недосягаем, мне так и не удалось сделать достоянием гласности это чудовищное преступление против человечности.

- Складывается впечатление, что многие самые страшные преступления националистов еще не раскрыты. Вернее, многие о них знают, но почему-то молчат.

- Да, у нас не пишут о том, сколько людей они перебили в Словакии, когда там участвовали в подавлении антифашистского восстания. А сколько они сожгли польских сел… Да, самые тяжкие злодеяния той же дивизии СС «Галичина»  не расследованы и по сей день.

 

Иван БЕССМЕРТНЫЙ

 

«Киевский вестник», № 12 (6281), 6.02.07 г.      

 

                                                                                                                                                            


      Отправить сообщение admin@intellectual.org.ua с вопросами и замечаниями об этом веб-узле.  По вопросам размещения материалов: - направляйте Ваши   материалы и письма по адресу: redaktor@intellectual.org.ua  

 БЮРО РАССЛЕДОВАНИЙ ФОНДА ВЕТЕРАНОВ ВНЕШНЕЙ РАЗВЕДКИ: тел. 8 (067) 404-07-54  e-mail:  rass@intellectual.org.ua


Rambler's Top100