Борислав ЯЦКО

 

ПРОБЛЕМЫ ВОЙНЫ И ПРОБЛЕМА МОРАЛИ

Общественно-политические слушания по итогам работы группы независимых ученных по оценке деятельности ОУН-УПА в годы Великой Отечественной войны

1941-1945 гг. и послевоенный период

 

 

 

Настало время, когда маленький рубль

стал дороже большого спасибо...

 

Еще в прошлом веке при Правительственной комиссии по изучению деятельности ОУН и УПА была создана рабочая группа историков (в даль­нейшем "группа"), в основном из сотрудников Института истории Украи­ны, которая много лет исследовала эту проблему. Недавно она закон­чила работу и свои выводы изложила в пятидесятистраничной брошюре "Організація українських націоналістів і Українська повстанська армія. Фаховий висновок робочої групи істориків при Урядовій комісії з вивчення діяльності ОУН і УПА". Более подробно ключевые - с точки зрения группы - вопросы относительно деятельности ОУН и УПА изложены группой в книге " Організація українських націоналістів і Українська повстанська армія" объемом 500 страниц. Брошюра и книга изданы в 2005 году, тиражом по 500 экземпляров.

Но не научной стороной привлекают внимание итоги работы группы - научного в них очень мало. Привлекают внимание эти выводы и их авторы совсем другим, о чем и хотелось бы рассказать на наших слушаниях.

Прежде всего необходимо отметить, что с самого начала своей работы группа отлично знала главный, бесспорный и все определяюшй факт: ОУН и УПА не случайно или эпизодически, а сознательно и дли­тельное время - весь период войны - сотрудничали с немецко-фашистскими оккупантами. Этот факт в целом группа и не отрицает. Поэтому казалось бы, что вся ее работа должна была проходить в свете этого факта и выводы тоже должны определяться им. Однако столь длительная работа груп­пы и анализ ее "фахового" вывода заставляют... Впрочем, ее многолет­няя работа напоминает анекдот о том, как в нашу Верховную Раду нес­колько лет назад поступили проекты двух законов - "не убей" и "не ук­ради". Эти законы пока не приняты, ибо от депутатов поступило так много поправок, что их рассматривают до сих пор. К азам научной работы относится необходимость внутренней логической структуры ее, которая определяется направлением исследова­ния. К сожалению, в "фахових" выводах эта структура, которая должна выражаться в том, какие главные вопросы необходимо рассмотреть, не просматривается ни в бинокль, ни в микроскоп. Поэтому совершенно не ясно, например, почему Акт 30 июня 1941 года выделен в отдельную рубрику, т.к. он фактически носил чисто декларативный, пропагандистский, "заявочный" характер и никакого выхода в практику жизни укра­инского народа ни тогда, во время оккупации, ни тем более потом, в последующие годы, не имел и иметь не мог. Написан он был наспех, не раз переделывался и националисты долго спорили, был ли этот Акт "відновленням" или "проголошенням" украинской государствен­ности. Группа удовлетворила и тех, и других: она написала, что это было "проголошенням відновлення". Авторам Акта явно не хватало уме­ния группы обращаться со словами. Она еще не раз это умение проде­монстрирует в своих "фахових" выводах.

Основными, бесспорными фактами деятельности ОУН и УПА явля­ются следующие: с довоенных лет и весь период Второй мировой и Вели­кой Отечественной войн ОУН, а затем и УПА тесно, активно, добросо­вестно сотрудничали с фашистской Германией в лице ее спецслужб и подразделений СС; активно участвовали в подготовке нападения нацист­ской Германии на Советский Союз; с началом Великой Отечественной войны воевали на стороне Гитлера против стран антигитлеровской коа­лиции в лице Красной Армии и советских партизан, за что немцы награж­дали бандеровцев орденами и медалями; украинская вспомогательная по­лиция, состоявшая в основном из оуновцев, активно помогала фашистам устанавливать и поддерживать в Украине "новый порядок" даже тогда, когда он полностью показал свое истинное, античеловеческое, антиукраинское лицо; после окончания войны бандеровцы еще много лет продолжали терроризи­ровать население Западной Украины, восстанавливавшее разрушенное войной хозяйство, именуя этот террор "национально-освободительной борьбой". Это только часть основных фактов. И главное: ОУН не виде­ла в оккупации Украины фашистами никакой угрозы украинскому народу и его государственности, ибо сам народ ОУН абсолютно не интересовал. В фашистах оуновцы видели только шанс для свержения Советской влас­ти и ее захвата. Они готовы были принять этот шанс от кого угодно и за любую цену, вначале от Гитлера, затем - от американцев и англичан, уплатив за этот шанс предательством своей страны.

Таковы неопровержимые факты, из которых следует исходить при изучении деятельности ОУН и УПА и выводов о ней. Исходила ли группа из этих фактов? Сразу скажем - нет. И это уже не научная проблема, а проблема морали.

Поэтому предложенная тема не только правомерна, но и давно наз­рела. Тем более, что, приобщившись к западной "демократии" и усвоив ее моральные ценности, многие историки в Украине уже следуют в своих работах этим "ценностям". "Патриарх" германской историографии Г. Риттер в своей работе "Нравственные проблемы власти" обосновывал необ­ходимость иметь двойной подход к освещению фактов истории и полити­ки. В научных трудах, пишет Риттер, необходимо освещать факты исто­рии объективно; для народа же, "для овладения слепой массой", нужна пропагандистская литература, которая, когда это необходимо, должна давать "искусственные исторические экскурсы". С таким "экскурсом" в ви­де "фахового висновка" мы и имеем дело.

Оказавшись перед лицом фактов, основная масса которых не устраи­вала группу, она одни из них оставила без внимания, другие упомянула - для "объективности?", - но этим и ограничилась, не учтя их в своих выво­дах, третьи просто игнорировала, с четвертыми... Но о них отдельно, т.к. это полностью лежит в сфере морали или, правильнее сказать, - вне ее. Ни одного положения своих выводов группа не доказывает. Она их просто пос­тулирует или без комментариев принимает оуновские варианты событий и их оценок.

Чаще всего группа использовала прием очень простой, учитываю­щий человеческую психологию, когда положение, требующее доказатель­ства, приводится как якобы само собой разумеющееся - кто же, дескать, это­го не знает? - и в дальнейшем уже используется как доказанный факт. Прием жульнический, но в умелых руках... "ОУН и УПА, - пишет группа, - необходимо рассматривать как две отдельные, хотя и связанные между собой структуры. Первая была подпольной партийно-военной структурой, а вторая - партизанской по своему характеру армией". Таким образом, уже на первой странице выводов заявлено, что УПА была армией, хотя ни­какой армией и уж тем более партизанской, да и украинской она не бы­ла, ибо это терминология государственных, крупных воинских соединений. Даже советские партизаны, имевшие большие основания к такому именова­нию, никогда себя армией не называли. УПА - это самоназвание, которое группа не критически приняла. И там же: "Суть проблемы ОУН и УПА заключается в выяснении вопроса, каким должно быть официальное отно­шение современной власти к подпольно-повстанческим структурам, кото­рые боролись за независимость Украины в прошлом". Оставим в стороне корявость этой фразы - боролись в прошлом или за независимость в прош­лом? В ней, как с грамотностью известной императрицы, которая делала 4 ошибки в слове "еще": названные структуры не были повстанческими, воевали они не за независимость Украины (это сегодня они говорят, что именно за такую независимость они и воевали, и что добыта она в результате ИХ борьбы, хотя по элементарной логике ПОСЛЕ этого еще не значит ПОЭТОМУ). И главное: суть проблемы совершенно не в этом, а в выяснении того, какими же в действительности, в своих делах были ОУН-УПА, какие у них были цели на самом деле, а не на словах, а уж из этого должно вытекать отношение к ним. Получается, что все эти годы группа работала не над той проблемой. За редкими исключениями группа пользуется без всяких оговорок терминологией самих оуновцев, которая, естественно, отражает их понима­ние и трактовку событий. Вот только некоторые приемы работы группы с информацией. Говоря об условиях, в которых "сидели зимой в своих не отапливаемых схронах, без движения" бандеровцы, группа спрашивает (как удобно отвечать на вопросы, которые сам себе задаешь!), "что давало им силы для борьбы в подобных условиях, чем руководствовались они, не сдаваясь властям", когда те объявляли амнистию? То, что это была "борьба", а не диверсионно-террористическая деятельность, у группы не вызывает, как видим, сомнений, не говоря уже о том, в чем же эта борьба выражалась и против кого она велась. Таким образом, и формулировка вопросов, и тем более ответы на них свидетельствуют о предвзятом отношении группы к проблеме, к фактам.

А те вояки УПА, которые мерзли в схронах в ожидании обещанной им руководством ОУН третьей мировой войны, на которую только и надеялись оуновцы (для кого война – горе и беда огромная, а для бандровцев – мать родная), не выходили из схронов по простой причине: их руки были по локоть в крови своих же соотечественников, односельчан и на прощение они рассчитывать не могли. Вот и мерзли, вот и вымещали свою злобу по ночам на людях. Но большинство не выходило из схронов по другой причине: они боялись сдаваться властям, ибо в таком случае бандеровцы жестоко расправлялись с семьями сдавшихся, с их родственниками (фактов и документов на сей счет много). Однако об этом группа не пишет.

Что же касается того, "что давало им силы", группа, за неиме­нием, видимо, других, более весомых аргументов, прибегает к такому пассажу: жена Р. Шухевича (по ее словам) говорила ему: "Вы без машин, без ничего, они вас всех перестреляют, выловят", на что, якобы, он ответил (достоверность такого разговора группа не подвергает сомне­нию!): "Ты знаешь, как я тебя люблю. Но Украину – больше, чем тебя". Странность подобной пропагандистской фразы в устах мужа, когда, они, надо полагать, были вдвоем, не вызывает ни удивления, ни сомнения гру­ппы.

Возможно, жену Шухевич и любил, но людей вообще, а уж украинс­кий народ в частности, он не только не любил, он его просто не счи­тал людьми. Когда Красная Армия начала освобождение Украины от немецко-фашистских захватчиков, Шухевич, как командующий УПА, обратил­ся к ее воякам с призывом (а из уст командующего это был приказ): "Добиваться, чтобы ни одно село не признало советской власти (размах какой: селами!), ОУН должна действовать так, чтобы все, кто признал советскую власть, были уничтожены. Не запугивать, а физически унич­тожать! (с восклицательным знаком!). Не нужно бояться, что люди проклянут нас за жестокость. Пусть из 40 миллионов украинского насе­ления останется половина - ничего страшного в этом нет". Гитлер мог бы позавидовать таким масштабам уничтожения людей! Своих же, украинцев! Что там голодоморы! И такими методами ОУН планировала установление в Украине "демократического общества"?

Но в "фаховом" выводе этих слов Шухевича нет. Хотя только их достаточно, чтобы объявить ОУН-УПА врагами украинского народа, осудить их на государственном уровне и закрыть проблему. Так есть основания говорить о морали группы или нет? Почему сомнительные сентиментальные слова Шухевича о жене в выводах есть, а слов об отношении его к украинскому народу нет? Из каких научных соображений - если выводы писали ученые - эти слова Шухевича не взяты для анализа того, чем были бандеровцы в действи­тельности, тем более, что это не только слова - они следовали им в своей практике? За такую любовь к народу власть и ставит Щухевичу памятники? Видимо, они одинаково любят украинский на­род – Шухевич тогда и власть сегодня.

Что же касается "борьбы" оуновцев, то на вопрос о том, в чем она выражалась, ответил В. Полищук, канадский историк, украинец, совсем не сторонник Советской власти:. "Борьба против Советской влас­ти, - пишет он, - выходила на уровень сельских советов, она никогда не достигала районов, она сводилась к позорному истреблению остатка­ми "службы безопасности" ОУН Бандеры, которые прятались в бункерах, украинского советского актива, членов их семей, в том числе и мало­летних детей, престарелых родителей, к убийствам женщин, которые от­казывались давать бандеровцам продукты или одежду". Работы В. Полищука по истории ОУН-УПА почему-то не в числе источников, которые исполь­зовала группа.

А за что же боролись оуновцы? Известный Бульба-Боровець в своем открытом письме к проводу ОУН 10 августа 1943 года писал: "За что вы боретесь? За Украину или за вашу ОУН? За украинское государ­ство или за диктатуру в нем? За украинский народ или за свою партию? Что общего с украинской революцией имеют все бандеровские бесправия, побои, грабежи, истязания и убийства, свидетелями которых мы ежеднев­но являемся?". Это письмо не опубликовано в многотомной Летописи УПА, не приводит его и группа в своих выводах в качестве "объективного фактического материала", как она обещала: "Нашей главной целью было - представить объективный фактический материал". Некрасиво обманывать.

Группа пишет, что целью ОУН было строительство "самостійної соборної держави", которая бы "со временем" переселила украинцев с россий­ского Дальнего Востока и Сибири в Украину, а русских выселила бы в Рос­сию. Но не надо быть ученым, чтобы знать азбучную истину: строительст­во государства и само государство не может быть целью, ибо государство только инструмент в руках той или иной политической силы, взявшей в ру­ки власть. Суть в том, что именно, для кого собирается построить власть. Но группа об этом умалчивает, ибо ей не выгодно рассказывать, что соби­ралась строить ОУН. Сегодня, кстати, тоже много говорится о том, что в Украине решена главная задача и построено независимое государство. Но для чего? Для того, чтобы кучка воров жировала, а народ нищенствовал? А в случае чего, как говорят в народе, они потом "смоются" все к своим швейцарским банкам, а народ останется голым, холодным и голодным.

А что и для чего в сотрудничестве с фашистами хотели построить в Украине бандеровцы, если бы им удалось захватить власть? Об этом они писали в своем меморандуме ру­ководству Рейха: украинское государство будет создаваться по образцу национал-социалистической Германии, будет сторожем на европейском восточном фронте и, кроме того, будет нести идею национального нового порядка к соседним народам азиатского континента. В инструкциях ОУН обо всем этом сказано прямо и без дипломатии: "Форма государственной власти в Украине будет политически-милитаристская диктатура ОУН", а "враждебные национальные меньшинства - москали, поляки, жиды" и интел­лигенция должны быть "винищені". Как же можно после этого характери­зовать бандеровщину "освободительным движением против сталинского тоталитарного режима"? Замученные бандеровцами мирные люди и грудные дети - это сталинский режим?

Казалось бы, куда уйти от того факта, что оуновцы активно сотрудничали с фашистами? И действительно, в "Предварительной исторической справке", составленной группой в 2000 г., она признает это (стр.50). Бо­лее того, в исторических очерках "Організація українських націоналістів і Українська повстанська армія" 2005 года группа признает, что в Украине "подавляющее большинство населения, за исключением Западного региона, считало украинских националистов пособниками немецких оккупантов" (стр.180). (Да и в Западном регионе далеко не все поддерживали бандеровцев). Какие еще нужны после этого аргументы? Разве в таком вопросе слово народа не есть решающий довод для историка, кото­рый исследует проблему объективно? Но в "фаховом" выводе, предназна­ченном для чтения в Верховной Раде, этих слов уже нет. По какой при­чине? Вместо этого "сотрудничество с фашистами" именуется "ситуативным союзом". Неужели группа всерьез полагает, что это меняет суть дела и другое слово сможет по-другому представить эту суть? Если воров стали сегодня называть олигархами, неужели они от этого перестали быть ворами? Так же как от того, что, мол, как утверждает группа, сотрудничество бандеровцев с фашистами было с пе­рерывами, от этого предательство не становится меньшим и более прос­тительным. Предательство не имеет степеней - либо оно есть, либо его нет. В " фаховом" выводе совершенно обойден важнейший факт. Вина ОУН не только в том, что она сотрудничала с фашистами, главная ее вина в том, что она сотрудничала с ними вопреки национальным интере­сам украинского народа в период Великой Отечественной войны, т.е. фактически, объективно выступала против своего народа. Этот националь­ный интерес во время войны состоял в том, чтобы не допустить физического уничтожения народа, сохранить Украину как государство. В истории Украины не было более опасного периода. Тогда, во время войны, защититься от этих двух угроз можно было только общими усилиями всех народов СССР. Это было понятно подавляющей массе украинского народа и принято им. Об этом говорит не только тот факт, сколько миллионов украинцев мужественно сражалось против фашистов в Красной Армии и в партизанах, на трудовом фронте в тылу, но и то, как героически они сражались, сколько тысяч их было удостоено высокого звания Героя Со­ветского Союза. Теперь они на своей Родине, которую освободили от фашистов, - "оккупанты"? И с чьей подачи? Тех, кто стрелял им в спи­ны из оружия, данного бандеровцам фашистами. И у этих предателей своего народа сегодня есть адвокаты, защитники, "объяснители" исто­рии. Это ли не из области морали? Скорее, это даже вообще вне рамок морали.

Уместно напомнить, что во время войны бывший белогвардейский генерал Деникин обратился к русской эмиграции во Франции с призывом помочь Красной Армии всем, чем можно в ее борьбе с немецко-фашистскими захватчиками. Ни один генерал русской эмигра­ции во Франции не согласился сотрудничать с гитлеровцами, хотя знал, чем ему это грозит. Они отбросили свое отношение к Советской власти во имя помощи своей Родине. А бандеровцы ценой продажи Родины оккупантам решили добыть себе власть. Так была ли Украина Родиной для бандеровцев? И были ли фашисты для них ее врагами? Неужели этот вопрос не достоин внимания группы?

Две важнейшие для Украины во время войны задачи национального значения решила Красная Армия: спасла народ от физического уничтоже­ния и сохранила Украину как государство. А что для решения этих за­дач сделали ОУН и УПА? Какой они внесли вклад в освобождение Украины от немецко-фашистских оккупантов? Где, например, среди документов, исследовавшихся группой, справка архива Министерства обороны Россий­ской Федерации, в которой указано, что ни одного города или район­ного центра вояки УПА не освободили? Указано не вообще, а на основании приведенных в справке фактов. Разве это не предвзятый подход, когда из российских архивов используется то, что группе подходит, а то, что не подходит - даже не упоминается?

Тем более, что оуновцы уже давно твердят, не приводя, конечно, фактов, что, мол, и "мы пахали", как говорится в басне о мухе, кото­рая днем сидела на рогах у вола, пахавшего землю, а вечером наравне с ним уселась за стол у ужину. Сегодня эти мухи слетелись в Украину, как сказал поэт, "на сало і на хліб" и утверждают, что и не пахал вол вообще, а это они, вояки УПА, освободили Украину, а "Красная Армия фактически была союзником ОУН-УПА в освобождении Украины". Красная Армия, по словам Черчилля, "сломавшая хребет фашистскому зверю", - в союзниках у 20-титысячной УПА, вооруженной винтовками! Моська одолела слона! Беспредельная наглость, но выросла она в том числе и на почве "объективности" "національно свідомих" историков, много лет готовивших "фаховий" вывод.

Нередко даже в прооуновской литературе стыдливо опускается из Акта 30 июня 1941 г. 3-й пункт - по понятной причине: в нем ОУН верноподданнически выражает - конечно, от имени всего украинского народа! - свою готовность сотрудничать с нацистской Германией и под руководством "вож­дя Адольфа Гитлера устанавливать новый порядок в Европе и мире". (Кстати сказать, В. Ющенко уже заявил, - конечно, от имени всего украинского народа, - что Украина готова помогать США устанавливать "новый порядок", т.е. "демократию" на другом от Украины конце света - в Кубе. Видимо, в бла­годарность за то, что Куба бесплатно лечит наших детей). И как оценивает группа сей факт? К этому "декларативному заявлению следует относиться спокойно". Вот так! Но тогда и ко всему Акту следует относиться как к декларативному? Впрочем, а какие основания относиться к нему иначе?

Словосочетание "украинский народ" группа употребляет часто, но почти всегда в том контексте, в каком его употребляли оуновцы, совершен­но не обращая внимание на то, что они узурпировали право выступать от имени украинского народа. Группа просто приняла эту претензию ОУН без комментариев. Так, она вслед за Куком повторяет его слова о том, что, дескать, "украинское население с большой радостью воспри­няло Акт 30 июня 1941 года" (откуда "население", интересно, о нем узнало и ознакомилось в условиях оккупации? По Пятому каналу телеви­дения?), что оуновцы этим актом перед всем миром провозгласили "відновлення української самостійної держави" (в условиях фашистской ок­купации? И это группа не комментирует), что оуновцы "представляли Украину перед всем миром" и т.п. Обо всем этом группа пишет как о всем известном и неоспоримом факте.

Нередко текст выводов строится таким образом, чтобы, с одной стороны, как бы и сообщить факт, но с другой - сделать это так, что­бы исказить или завуалировать его действительный смысл. Вот пример. "Для того, - пишет группа, - чтобы держать под контролем оккупирован­ную территорию, нацисты вооружали создаваемые ими из местного населения вспомогательные формирования", то бишь полицию. И только много ниже факт формирования немцами вспомогательной полиции из оуновцев группа вскользь сообщает в такой форме, что оуновцы якобы "проникали в подразделения украинской вспомогательной полиции". "Проникали" неле­гально, без ведома немцев? Почему? С какой целью? Советские партизаны в поли­цию действительно "проникали" с разведывательными или подрывными целями, но зачем "проникать" к себе домой националистам, которые и так были в полиции как у себя дома? Нельзя же "массу", для которой, по рецепту Риттера, писался этот "экскурс", считать не только "слепой", но и абсолютно глупой.

Группа пишет, что "длительные контакты (ОУН - Авт/ с абвером дали результаты: «16 августа 1939 года из оуновцев был создан диверсионный отряд»; пишет о ядре союзной с вермахтом украинской армии, кото­рая "в действительности была обычным диверсионным подразделением в составе абвера"; пишет о том, что "абвер ценил националистов как эффективную агентуру в советском тылу" - и вдруг, вне всякой логики и вопреки своим же словам, задает вопрос: "Действительно ли существо­вало реальное сотрудничество ОУН со спецслужбами рейха?". Оставляю этот кроссворд читателям - я его решить не смог.

А какие встречаются обороты речи! Жонглеры! "Советский Союз очутился в рядах ООН" (так и хочется спросить, а знает ли группа в таком случае, что такое ООН?/; "оуновцы не знали, до каких границ стремилась дойти создаваемая Гитлером Великая Германия" (а узнав, не стали бы с ней сотрудничать? или группа уже забыла, что оуновцы давали клятву Гит­леру помогать ему устанавливать "новый порядок" "во всем мире"?); "де­лаются попытки подтолкнуть украинских националистов к пропасти Нюрнбер­га" (как будто они не сами туда свалились под тяжестью своих преступле­ний!) и т.д., и т.п. Невольно думаешь, если все это написано всерьез – то ученые ли его писали?

Нет необходимости доказывать, что более всего и наиболее жестоко пострадал от бандеровцев народ, как украинский, так и многие другие - поляки, евреи, русские, белорусы, словаки. Жертвы этих народов исчисляются сотнями тысяч, а если считать и тех, кого бандеровцы помогали порабощать и уничтожать немцам в составе охранных рот, карательных отрядов, полиции, то и миллионами. В проблеме ОУН-УПА с точки зрения народа есть аспект, который является важнейшим для него при оценке того, чем были ОУН-УПА в действительности: бандеровцы не только лишали жизни сотни тысяч людей, но и делали это зверски, бесчеловечными, мучительными способами, мучительными не только физически, но еще более морально: постепенно убивали детей на глазах родителей или родителей на глазах детей. Это была борьба против советской власти? Поэтому люди, в том числе и в Западной Украине, боялись и ненавидели бандеровцев больше, чем фашистов. Народ дал свою оценку бандеровцам - «сокирники». Этого слова в выводах, конечно, нет и о зверствах и их масштабах группа не пишет. Почему? Ведь оуновцы, их последователи и сегодня гордятся тем, что среди 1500 палачей в Бабьем Яру немцев было "только" 300, а остальные - оуновцы. Вот мораль бандеровцев, вот чем они гордятся. Во все времена во всем мире палачи выполняют свою работу в масках, ибо они стыдятся своей профессии - а бандеровцы этим гордятся! Вот их истин­ное лицо! И власть делает их героями, ставит им памятники! (Не пора ли спросить с власти за все это?). Но этот факт тоже исключен группой из числа тех, которые должны быть положены в основу оценки деятельности ОУН-УПА. Или к трагедии Бабьего Яра тоже надо "относиться спокойно"?

И такой подход к фактам сознателен, именно поэтому в числе документов, которые были группой положены в основу изучения проблемы, нет мнения народа, выраженного в тысячах и тысячах писем, которые широким потоком поступают до сих пор. В них простые люди протестуют против попыток реабилитации ОУН-УПА и приводят множество примеров их зверств. Эти письма нельзя читать спокойно. Только малая часть их была издана в 1999 году в двух томах объемом около 1000 страниц. Эти письма группа назвала "документами общественных организаций и отдельных людей относительно проблем ОУН-УПА». Вдумайтесь: «относи­тельно проблем"! И ни слова о том, какие же это "проблемы". Письма о зверствах бандеровцев спрятали за ничего не значащим словом "проб­лемы". За этим словом может стоять все, что угодно! Человеческую боль назвать "проблемами" - есть у авторов таких строк стыд и совесть?

А люди в этих письмах, перечисляя многочисленные страшные зверства бандеровцев, спрашивают, когда перестанут бередить их душев­ные раны попытками реабилитации палачей, спрашивают, почему до сих пор нет Книги памяти жертв бандеровцев, почему памятники ставят па­лачам, а не их жертвам, и многое другое. Ни одно из этих писем не цитируется группой. Почему?

Не учтя в своих выводах эти документы народной оценки ОУН-УПА, группа пишет, что издание этих писем было с ее стороны "знаком уважения к людям, которые надеялись на то, что их голос дойдет до высоких инстанций". Какое кощунство! Но и это не верх его. В заклю­чение группа пишет, что "изучив конкретные вопросы, которые волнова­ли людей, мы обращали внимание именно на них, когда готовили текст итоговой монографии по проблемам ОУН-УПА". Ни слова не сказав в своих выводах о том, что бандеровцы более всего именно своими зверствами остались в памяти людей и за что им нет и не может быть от них про­щения, не осудив эти зверства, группа цинично заявляет: "Мы обращали внимание именно на то, что волновало людей"!

Но и это не все! Группа пишет, это "эти сборники писем давали рабочей группе ориентиры для научного поиска". И что же ею было найдено? Может быть, новые адреса, где бандеровцы совершали свои зверства, новые фамилии их жертв, новые обстоятельства преступлений, новые документы об этом? Что нашли в результате своих "научных поис­ков"? Конечно, обо всем этом в "фаховом" выводе ни слова. Группа за видимостью бесстрастного научного исследования скрывает то, что преж­де всего отличало оуновцев тогда и отличает сейчас - ненависть ко всему, что чужое, что не такое, как они, ненависть ко всему русскому, "московскому", польскому, еврейскому. Они не боролись за свои идеи как политические противники, пусть с оружием в руках, в бою, нет, они всегда действовали из-за угла, исподтишка, вымещая свое бессилие на своих же, на украинцах, на безоружных людях, на раненых, на тех, кто не мог оказать им сопротивление. Свои ночные вылазки из схронов они использовали для того, чтобы навязать свою диктатуру, чтобы наг­рабить продуктов и убить, кого удастся, напакостить людям, восстанав­ливавшим разрушенное войной хозяйство, "разбить сепараторы в колхоз­ных молочарнях"(это из отчета оуновцев о своих "боевых" делах выше­стоящему начальству) - и все это у них называлось "национально-освободительной борьбой". И такими методами они думали свергнуть власть? И об этом в выводах группы ни слова.

Такое отношение к фактам есть следствие полного безразличия к собственному народу, холодного равнодушия к его судьбе - что с ним будет, если к власти прорвутся оуновцы, и чего боятся люди и об этом пишут в своих письмах - следствие игнорирования народа как важнейше­го субъекта исторического процесса.

"Національно свідомі" историки говорят, что они перешли к изучению истории на уровне отдельного человека, что именно там и тво­рится история. Так почему же их не интересует судьба жертв бандеровского террора, а только сталинского? Бандеровцы уничтожали взрослых людей потому, что они представляли Советскую власть, остальных только потому, что они жили при Советской власти, но за что они зверски уби­вали детей, вплоть до грудных? Какое ОНИ имели отношение к власти? Для всего этого в выводах не нашлось места.

Группа затронула и тему "воюющей стороны". Не потому, что она действительно имеет место и здесь есть нерешенные вопросы, а потому, что ее постоянно поднимают адвокаты ОУН-УПА и пытаются доказать, что ОУН-УПА воевали то ли на два, то ли даже на три фронта. Но следовало бы не пускаться в общие рассуждения, не подменять четкие положения международного права "точками зрения" и "входить в мир допущений", как пишется в выводах, а рассмотреть вопрос в правовом поле, тем бо­лее, что он в международном праве детально разработан. Разработан, например, в книге известного английского правоведа-международника Л. Оппенгеймера "Международное право". В ней сказано, "что способностью стать воюющими обладают только вполне суверенные государства". Пов­станцы же, "если они признаны, могут стать воюющей стороной", но для этого ими должен быть соблюден ряд условий (они перечислены), ни одно из которых УПА не только не было соблюдено, но и не могло быть ею соблюдено. (Л. Оппенгеймер. Международное право. М., 1949г., т. 2, стр.264-266). УПА действительно была и стороной, и воюющей, но на стороне гитлеровской Германии против своего народа, за что и попала вместе с ОУН как пособница фашистской Германии на скамью подсудимых в Нюрнберге. А быть "воюющей стороной" сразу по обе стороны фронта - такого история еще не знает. Да и здравый смысл тоже.

Интересно сравнить выводы рабочей группы 2000 года с ее же выводами в 2005 году, о которых мы ведем речь. В "Предварительной исторической справке" 2000 года говорится: "...на судебном процессе в Польше над группой убийц Б. Перацкого С. Бандера (который был среди этих убийц - Авт.) заявил, что "с точки зрения ОУН лояльность к оккупантам Украины есть национальное преступление"... "Это были, - пишет группа, - не только слова. Националисты убили в 1934 году директора украинской гимназии во Львове Ивана Бабия за то, что он запрещал своим ученикам вступать в ОУН", что "вызвало единодушное осуждение украинской обще­ственности". Вот бы и прокомментировать группе, что же из себя пред­ставляли оуновцы и учесть это в своих выводах, но где там! Этих немаловажных фактов в выводах 2005 года уже нет. Действительно, как с ними согласовывались бы факты сотрудничества бандеровцев с немецко-фашистскими оккупантами - теперь это уже не национальное преступление? А "ситуативный союз"? Или фашисты не были с точки зрения бандеров­цев оккупантами Украины? Судя по всему - нет. А кто же они были для Украины и ее народа? Группа об этом ничего не пишет.

Беда Украины и ее народа сегодня не в том, какими были бандеровцы - прошлое не изменить. Беда сегодня в том, что они и их последователи такими и остались - "наша влада буде страшною". В Украине пока еще не их власть, но люди уже боятся, слыша тягнибоков, гузаров, шкуратюков, ивченков. Они не отказались от своей фашистской идеологии и от своих человеконенавистнических планов. Они хотят сделать Украину такой, какой им ее не удалось сделать с помощью немецких фашистов. Теперь они стремятся это сделать с помощью фашистов американских, ибо эти тоже желают покорить весь мир с помощью тех же пособников, с помощью которых хотел это сделать Гитлер. И все под прикрытием лжи­вых слов о благе украинского народа. Но вспомните слова Шухевича!

Многие авторы выводов пропагандируют необходимость изучения вой­ны "на уровне солдата", ее проявления на уровне простых людей. Одним из проявлений войны на таком уровне были песни, которые вызвала вой­на и которые пели на войне. В песне, как известно, отражается душа народа, его мечты, надежды, стремления. С началом войны украинцы вместе со всем народом пели: "Вставай страна огромная, вставай на смертный бой! С фашистской силой темною, с проклятою ордой!". Пели и вояки УПА. О чем? Н. Федоренко из Одессы в своей статье "И песни их звериные" рассказывает о сборнике песен вояк УПА, записанных с голоса и изданных хорунжим УПА М. Зеленчуком. Настрой в бандеровских песнях был другой: "Все чуже, для нас вороже, рознесемо по степу", а "разносить" эти песни призывали прежде всего Москву и Варшаву. В их песнях нет призыва бороться с фашистами, с оккупантами их Родины; немцы, уже топтавшие украинскую землю, в этих песнях даже не упоминаются. Они ведь не были для оуновцев врагами, а являлись долгожданными союзниками. Не отсюда ли и "ситуативный союз"?

Душу народа, его мечты и надежды передают и поэты. Может быть группа назовет хотя бы одного известного украинского поэта, который бы воспевал вояк УПА, бандеровцев, их дела? А вот известный украинс­кий поэт Василий Симоненко написал такие строки:

Ні, не вмерла Україна!

Я зустрічався з вами в дні суворі,

Коли вогнів червоні язики

Сягали від землі під самі зорі,

І роздирали небо літаки.

 

Тоді вас люди називали псами,

Бо ви лизали німцям постоли,

Кричали "хайль!" охриплими басами,

І "ще не вмерла..." голосно ревли.

 

Де ви ішли — там пустки і руїни,

І трупи не вміщалися до ям –

Плювала кров'ю "ненька Україна"

У морди вам і вашим хазяям.

 

Ви пропили б уже її, небогу,

Розпродали б і нас по всій землі,

Коли б тоді в країні на підмогу

Зі сходу не вернулись "москалі".

 

Тепер ви знов, позв'язувавши кості,

Торгуєте і оптом, і вроздріб,

Нових катів запрошуєте в гості

На українське сало і на хліб.

 

Ви будете тинятись по чужинах,

Аж доки дідько всіх не забере,

Бо знайте: ще не вмерла Україна,

І не умре!

 

Поэт выразил мнение народа о "сокірниках». Судя по "фаховим" выводам группы, она с поэтом не согласна. И это еще раз подтверждает необходимость обращения к теме морали, нравственности.

В заключение надо отметить: группа хорошо знает и поэтому не упоминает тот факт, что противостояние в стране не столько между ветеранами той и другой стороны, сколько между украинским народом и его палачами, которые упорно не хотят повиниться перед ним в своих преступлениях. И хотя группа заключает свои выводы правильными сло­вами о необходимости "распространения исторической правды, какой бы она ни была", в ее выводе эта историческая правда об ОУН-УПА, как сказал классик, блистает своим отсутствием.

Поэтому "фаховий" вывод не может служить основанием для реше­ния вопроса о том, чем в действительности были во время войны, десять послевоенных лет и чем являются сегодня оуновцы и их последователи. Не может в силу очевидно предвзятого подхода группы к этому вопросу. Основанием для такого утверждения является и то, что группа совершен­но исключила из своего вывода международно-правовую сторону вопроса, а это уже чревато проблемами за пределами Украины и опасно для ее международной репутации как страны, которая признала приоритет меж­дународного права над национальным.

Нравственность в науке так же нужна, как и в жизни, но в исторической науке она особенно необходима.

P.S. Статья была уже написана, когда поступило сообщение из Польши о том, что граждане этой страны, так пострадавшей от бандеровского тер­рора, крайне возмущены попытками в Украине реабилитировать фашистских пособников ОУН и УПА. Они направили соответствующего содержания письмо Президенту Украины, Председателю Верховной Рады, Премьер-министру Украины и Послу Украины в Польше. Копию указанного письма они прислали и в Совет Организации ветеранов Украины.

И с таким "багажом" правительство президента В. Ющенко пытается представить себя достойным вступления в Европейский Союз, членом которого является, между прочим, и Федеративная республика Германии. Ко всему нам не хвата­ло еще и этого позора!

Когда власть, наконец, поймет, что она обязана делать не то, что она хочет, а то, что она должна делать на благо голосовавшего за нее народа? Судя по всему, проблемы морали и нравственности касаются ее еще больше.

 

Борислав ЯЦКО, кандидат исторических наук, руководитель Центра защиты правды истории Великой Отечественной войны Совета Организации ветеранов Украины, Киевское историческое общество

 

 


 

                                                                                                                                           


      Отправить сообщение admin@intellectual.org.ua с вопросами и замечаниями об этом веб-узле.  По вопросам размещения материалов: - направляйте Ваши   материалы и письма по адресу: redaktor@intellectual.org.ua  

 БЮРО РАССЛЕДОВАНИЙ ФОНДА ВЕТЕРАНОВ ВНЕШНЕЙ РАЗВЕДКИ: тел. 8 (067) 404-07-24  e-mail:  rass@intellectual.org.ua