Виктор КОНСТАНТИНОВ

 

СИМВОЛИЧЕСКАЯ БЕЗОПАСНОСТЬ

 

Большинство членов НАТО не хотят участвовать в развязанной США войне с терроризмом. Это вынуждает Вашингтон к поиску новых союзников, среди которых особое место отводится Украине

Большую часть своей пятидесятивосьмилетней истории организация Североатлантического договора была прежде всего символом. С момента создания она стала свидетельством готовности США защищать европейские государства от советской угрозы. Позднее, особенно после того как в 1955 году в НАТО приняли ФРГ, Альянс олицетворял единство Западной Европы и США в глобальном противостоянии. Символический подтекст его действий остается важной составляющей деятельности организации и сегодня. Несомненно, что саммит НАТО в Риге, проходивший 28–29 ноября, стал не столько рабочей встречей союзников, сколько демонстрацией сложной политической игры, которую ведут между собой члены Альянса. Вызревшие внутри организации проблемы требуют срочного решения. НАТО в нынешнем виде перестало быть эффективным. Но то, как Вашингтон и некоторые его союзники предлагают устранить проблему низкой эффективности, окончательно покончит с мифом о демократической системе европейской безопасности.

 

Без врага

 

Создание военного союза в 1949 году было обусловлено тем, что страны Запада воспринимали СССР как угрозу. И эта угроза была общей для всех государствчленов, ведь перед лицом советского давления ослабление даже одного государства Западной Европы рассматривалось как ослабление всей линии обороны. Страны-члены НАТО с самого начала имевшие приблизительно одни и те же антикоммунистические задачи, никогда не были похожи по уровню политического и экономического развития, по степени соблюдения прав человека и демократии. Периодически управляемую военными Турцию и находившуюся в 1967–1974 годах под властью хунты Грецию со стабильной Норвегией и демократической Бельгией объединяло лишь общее понимание своего места в глобальном противостоянии двух систем.

Триумф НАТО, состоявшийся в момент крушения противника — распада Организации Варшавского договора, всего соцлагеря, а затем и СССР — фактически означал и завершение миссии Альянса, утрату им практической ценности. Он оставался самой мощной военной организацией в мире и, вероятно, единственной, способной вести боевые действия любой интенсивности. Однако ценность этих качеств в одночасье стала весьма условной — ни одного военного противника, который требовал подобной мобилизации, в мире не стало. Военный союз перестал быть востребованным в новых реалиях мировой системы. В этот момент именно привычная для НАТО роль символа, способность воплощать объединяющую идею его и спасли. Кроме того, государства-члены не желали терять эффективный механизм обеспечения собственной безопасности, который позволял без потери обороноспособности значительно экономить на военных расходах. И Альянс обратился к задачам, далеким от своей традиционной военной политики: он стал претендовать на ведущую роль в будущей системе общеевропейской безопасности. Многие шаги НАТО в 90-е годы непосредственно связаны с этой целью: от создания институтов сотрудничества с большинством стран Европы (Совет евро-атлантического партнерства, программа «Партнерство во имя мира», двусторонние диалоги с Россией и Украиной) до расширения институтов невоенного сотрудничества в самой организации. Фактическая зона интересов НАТО уже в этот период вышла далеко за пределы формальной зоны ответственности.

И снова НАТО-символ оказался гораздо заметнее НАТО-механизма. Оставаясь формально военным союзом, задачами которого была коллективная оборона его членов, их независимости и суверенитета, Альянс все больше становился политическим клубом: в нем обсуждался самый широкий круг вопросов. Политическая целесообразность явно превалировала над требованиями военной эффективности. В этих условиях вопрос о расширении решился не только на удивление легко, но и довольно формально. Польша, Чехия и Венгрия были приняты почти без предъявления им особых требований, как это сделал Евросоюз. Не очень активное участие этихтрех стран в деятельности Альянса после их вступления во многом предопределило принятие «Плана достижения членства» (ПДЧ), в котором к кандидатам стали предъявлять более жесткие и формальные требования. Однако принятие новых кандидатов «оптом» и определение даты вступления задолго до окончательного выполнения ими ПДЧ во многом ослабили возможность НАТО поднять качество кандидатов еще до их интеграции.

 

Отсидеться в тылу

 

Расширение НАТО на Восток нанесло мощный удар по новой миссии организации. Страны бывшего соцлагеря воспринимали и продолжают воспринимать блок прежде всего как организацию коллективной обороны, чья военная и дипломатическая мощь способны обеспечить их суверенитет и территориальную целостность от возможных притязаний со стороны России. Укрепление российских позиций на постсоветском пространстве и превращение Москвы в игрока в этом регионе, почти равного по весу Соединенным Штатам, только усилили такую тенденцию. Признавая существование новых угроз (терроризм, нелегальная иммиграция, наркоторговля), очень важных для «старых» членов НАТО, государства Центральной и Восточной Европы гораздо больше внимания уделяют традиционным военным угрозам, которые они склонны значительно переоценивать. Вступая в НАТО, эти страны присоединялись в первую очередь к системе коллективной обороны, вместе с тем испытывая меньшую заинтересованность в развитии НАТО как всеобъемлющего механизма безопасности.

Неудивительно, что с момента первого расширения в 1999 году критика со стороны руководства союза в адрес новых членов за малые усилия по реформированию вооруженных сил и недостаточное участие в операциях Альянса стала обыденным явлением. Еще во время войны с Югославией позиция Венгрии и Чехии вызывала неудовлетворение со стороны многих членов организации: обе страны проголосовали за проведение военной операции против Белграда, однако после этого не только не поддержали ее практически, но и публично достаточно жестко критиковали действия НАТО. Накануне Рижского саммита американский лидер Джордж Буш заявил о необходимости увеличения военных расходов в структуре бюджетов странчленов, адресуя этот призыв всем без исключения союзникам. Однако в его окружении особенно много говорили о несоответствии уровня развития вооруженных сил некоторых стран Центральной и Восточной Европы требованиям НАТО. И, как следствие, о неспособности этих союзников эффективно поддерживать даже те совместные операции, для участия в которых они будут посылать свои контингенты. Показательно, что факт неготовности новых членов НАТО по-настоящему выполнять союзные военные задачи признали США — самый активный сторонник расширения организации!

Это происходит на фоне того, что сегодня Альянс почти исчерпал возможность избегать активного вовлечения его в конфликты в горячих точках планеты. В них проверку будет проходить не столько политическая воля организации, сколько ее способность действовать как реальная военная структура. Американцы просто устали воевать без поддержки партнеров по Альянсу и все настойчивее требуют вспомнить о союзническом долге. Этот тренд наметился после террористической атаки против США 11 сентября 2001 года. На следующий день Североатлантический совет принял единогласное решение, которое запустило механизм коллективной обороны и рассматривало действия террористов наравне с обычной военной атакой против члена Альянса. В 2002 году НАТО также единогласно голосовало за новый документ — Военную концепцию НАТО по борьбе с терроризмом, в которой изложена стратегия антитеррористических действий и основы военного сотрудничества в этой области.

Однако продолжение американской войны с терроризмом без видимой перспективы завершения, включение все новых стран в качестве потенциальных мишеней вызывали все больше возражений со стороны союзников по НАТО. После того как Альянс определил для себя новые задачи, довольно быстро выяснилось, что многие его члены не готовы поступаться собственными интересами в пользу союзных. Другие недовольны чрезмерно односторонним характером политики США, которые все чаще ставили союзников перед свершившимся фактом, ожидая от них безусловной поддержки своих не бесспорных решений. Начало иракской кампании сделало наличие внутренних противоречий в НАТО очевидным для всего мира. Причиной конфликтов между членами Альянса является именно необходимость мобилизовать свои усилия в военной сфере, тратить больше бюджетных средств на оборону, рисковать жизнями своих солдат. Потому и политические решения, которые довольно легко давались НАТО ранее, теперь требуют от его членов все более сложных компромиссов.

 

Афганский излом

 

Рижский саммит задумывался как очередной символ: первое мероприятие подобного ранга на территории бывшего СССР — свидетельствоединения всей (точнее, почти всей) Европы в области безопасности. Однако число неразрешенных вопросов, которые должны были обсудить лидеры стран НАТО, несколько затмило праздничность события. Формально центральной темой саммита стало обсуждение его дальнейшей трансформации. Руководство Альянса предпринимает последовательные шаги для превращения НАТО в структуру, способную вести военные, миротворческие и спасательные операции по всему миру. Важным достижением, о котором рапортовал генеральный секретарь Яап де Хооп Схеффер, стало завершение формирования сил быстрого реагирования НАТО — двадцатипятитысячного контингента, способного в течение суток развернуться в любой точке мира и вести там миротворческие или более традиционные военные операции любого типа.

Однако в центре дискуссии предсказуемо оказался Афганистан, где войска Альянса переживают не самые легкие времена. Гибель четырех солдат за два дня саммита стала еще одним подтверждением, что первая операция НАТО за пределами Европы идет из рук вон плохо. Здесь Альянс не справляется с поставленными задачами: с начала 2006 года в стране погибло более четырех тысяч человек. В южных провинциях ситуация продолжает накаляться, движение «Талибан» близко к тому, чтобы контролировать около четверти территории страны, наконец, непосредственной мишенью нападений все чаще становятся солдаты контингента НАТО. Руководство сил Альянса ощущает явную нехватку солдат, особенно для быстрого маневрирования силами в экстренных ситуациях. Еще накануне саммита американские военные заявляли, что для успешного ведения боевых действий на юге Афганистана необходимо срочно разместить здесь дополнительный контингент численностью в две с половиной тысячи солдат.

Кроме недостаточной численности войск, командиры Альянса сталкиваются в Афганистане еще и с невозможностью полноценно использовать развернутые в стране войска союзников НАТО. Отдельные контингенты остаются под собственным национальным командованием, их мобилизация для решения общих задач ограничена. Плечом к плечу с американцами воюют только британцы, канадцы и голландцы. Войска остальных союзников предпочитают заниматься строительством и раздачей гуманитарной помощи. Кроме того, почти непреодолимым препятствием стали границы национальных секторов, за пределами которых отказываются действовать представители некоторых стран, прежде всего, Франции, Германии, Испании, а в последнее время и Италии. Несмотря на призывы США расширить участие стран Альянса в афганской опе-рации, звучавшие и до саммита, и в Риге, от этого отказались Берлин, Париж, Рим и Мадрид. Хотя Схеффер сообщил о достигнутом в данном вопросе прогрессе, заявления лидеров Германии и Франции позволяют усомниться в том, что компромисс был полным и, главное, окончательным. Представители «европейской четверки» не согласились на передислокацию своих войск в более опасные южные районы Афганистана. Предоставив свои силы для поддержки союзников, они ограничили такую помощь «чрезвычайными ситуациями», при этом не определив четко, что подразумевается под такими ситуациями. Срочное наращивание контингента НАТО в Афганистане придется обеспечивать за счет собственных войск США и одного польского батальона.

На этом фоне совершенно естественными выглядят американские попытки расширить сотрудничество в трансформации НАТО с неевропейскими партнерами, а также привлекать их к операциям Альянса. Речь идет о Японии, Австралии и Корее в Азиатско-Тихоокеанском регионе, Швеции и Финляндии — в Европе. В этом же контексте становится понятным и поддержанное саммитом предложение: пригласить Черногорию, Боснию и Сербию к программе «Партнерство во имя мира». Эта программа может стать первым шагом на пути к членству этих стран в НАТО и, что самое важное, позволит привлекать их контингенты к операциям блока. США и те их союзники, кто видит в НАТО механизм активной интервенции в различных уголках мира, понимают: для реализации такой политики необходимо увеличивать оперативные ресурсы Альянса. А это вопрос не только возможностей его членов, но и их политической воли. Потому и возникает стремление привлекать к практическим действиям и кандидатов, и партнеров.

 

Партнерство во имя войны

 

Вопрос о расширении НАТО хотя и не был решен на Рижском саммите, постоянно оставался в центре внимания. Ведь кандидаты, стремящиеся присоединиться к организации как можно скорее, есть. Однако лидеры стран НАТО ограничились дежурной фразой об открытых дверях для всех желающих.

США желают дальнейшего расширения потому, что ожидают от новых членов большей сговорчивости во всех вопросах. И прежде всего в тех, которые касаютсяамериканского подхода к ведению антитеррористической кампании. Восточноевропейские и закавказские государства, заинтересованные в поддержке США и менее чувствительные к колебаниям общественного мнения, реагирующего на военные потери в операциях НАТО, представляются идеальным союзником в войне с исламским терроризмом. Они не способны предоставить силы, адекватные по уровню западноевропейским союзникам, но могут заполнить имеющиеся и будущие бреши в растянутой передовой линии обороны. Например, Грузия была единственной из американских союзников, кто в этом году не уменьшил, а увеличил свой контингент в Ираке. Кроме того, новые члены НАТО, на которых влияние США сильнее, чем на старых, могут выступить инструментом давления на Западную Европу и изменить общее настроение внутри организации в пользу Вашингтона.

Именно поэтому Белый дом продолжает подтягивать Киев к НАТО. Украинская армия является одной из крупнейших в Европе, а уровень профессионализма, продемонстрированный украинцами в Ираке, вполне удовлетворил Вашингтон. Неготовность предоставить Украине статус полноправного члена связана не только с приходом к власти Партии регионов. И даже не с неясными перспективами референдума, если таковой когда-нибудь состоится. Неготовность эта связана с внутренними противоречиями в НАТО, когда любой новый член способен разрушить достигнутое на сегодня соотношение сил между союзниками. Связана она также с недовольством Франции, Испании и Германии тем, что США стремятся единолично решать вопросы расширения, приглашать те или иные страны, продвигать в структурах НАТО своих протеже.

А вот тесное партнерство с Украиной выгодно в Альянсе всем. Ведь украинские военнослужащие могут стать одними из тех, кто встанет в строй рядом с солдатами блока и поддержит их в боях с террористами и всевозможными боевиками. США это предоставит немного больше шансов на окончательный успех начатых ими операций, «старым европейцам» — новый повод и дальше не расширять собственное участие в активных боевых действиях. Выгодно удерживать Украину в орбите НАТО и в политическом смысле каксвоеобразный символ нового этапа в развитии организации. Для США это будет означать необратимость украинского внешнеполитического выбора и все большую зависимость Киева от западных столиц. Западноевропейские страны получат в лице нашей страны дополнительный аргумент против скорого расширения — ведь и партнер, не вступающий в Альянс, может быть чрезвычайно полезен ему. Вопрос только в том, какая от этого польза Украине?

 

Виктор КОНСТАНТИНОВ, доцент кафедры международных отношений Института международных отношений Киевского университета им. Тараса Шевченко

 

http://www.expert.ua/articles/8/0/3050/

 

 

                                                                                                                                                                                                                             


      Отправить сообщение admin@intellectual.org.ua с вопросами и замечаниями об этом веб-узле.  По вопросам размещения материалов: - направляйте Ваши   материалы и письма по адресу: redaktor@intellectual.org.ua  

 БЮРО РАССЛЕДОВАНИЙ ФОНДА ВЕТЕРАНОВ ВНЕШНЕЙ РАЗВЕДКИ: тел. 8 (067) 404-07-54  e-mail:  rass@intellectual.org.ua